— Держись! — Огрим откинул от себя одного врага, двинул хорошим таким апперкотом по челюсти второго, упал на бок и шаром покатил на крылатого богомола. Тот повернулся к нему и взлетел вверх, но Изма кинула гвоздь на путь Огрима. Тот ударился об него, прокатился вверх, подпрыгнул и в прыжке развернулся из шара, схватившись за горло богомола. Клешни ударяли ему по плечам, отскакивая с металлическим звоном, пока Огрим тянул ткань к полу, а там схватившаяся за гвоздь Изма положила конец чумному существованию этой твари.
Я краем глаза уловил движение слева и сам не понял, как использовал нечто вроде бледного щита, который вдруг вырос из-под земли рядом со мной и Улиточным Шаманом, прикрыв последнего от серебряной косы. Та улетела прочь, к метнувшему её богомолу, а Шаман, повернувшись и словно бы разозлившись, пальнул в него почти полновесным Мстительным Духом. Щит исчез так же внезапно, как и возник, я и сам не понял, как смог его убрать, а заклинание достигло цели: богомолу, как раз схватившему косу, в самом буквальном смысле слова снесло голову. Тем не менее, его тело ещё и умудрилось броситься на нас, но тут уж и я не стал медлить, послав и своего Духа, так что с этим противником мы разобрались.
Внезапная помощь пришла к нам от дочери Предателя: хотя она была серьёзно ранена, у неё хватило сил напасть со спины сразу на двух взрослых богомолов, одного сразу пронзив клешнёй, другому влепив в бок, да и застряв своим природным лезвием. Он ударил ей в плечо, а я в ярости, диктуемой воспоминаниями из игры, всадил трещащий от напряжения луч ему в спину. Дочь утянуло вслед за телом, но зато это же спасло её от отца, который был отброшен Хегемолом.
Сражение с одной стороны закончилось — в живых из зачумлённых богомолов остались только двое, считая Предателя, и последнего его сподвижника Изма гвоздила по панцирю. Огрим же поспешил на помощь Хегемолу, который был выше, крупнее, но как будто бы и не сильнее Брата. Лорд-Предатель не только смог блокировать удар его исполинского кулака, но и сам атаковал Хегемола, и на груди у того появились небольшие вмятины. К счастью, доспех защищал великана от острия клешней, а тут и Огрим подоспел, ударив Лорда слева.
— Живьём брать демона! — проревел я на чувствах, неспособный вмешаться. Кто знает, сколько и какую мощность моих заклинаний может выдержать Лорд! Пришлось положиться на Рыцарей.
Те сражались грубо, яростно, но ни о каком честном поединке с такой тварью и речи быть не могло. Богомол отбивался и переходил в контратаки, так что на латах моих воинов появлялось всё больше царапин. Те же вынуждены были измерять свои силы, пытаясь взять Брата живьём. Их сражение сокрушило пару палаток, раздавило украденные из Деревни яйца в одной из них, после чего Хегемол решил, что пора заканчивать: он что-то крикнул Огриму, тот поднырнул под замах Лорда, схватил его за клешню и потянул на себя. А Хегемол ударил обеими лапами, ломая природный клинок Брата.
— Бедняга, — вполне искренне произнёс Шаман, когда над Садами раздался дикий вопль.
Я не обратил внимания на его фразу, потому что Изма, понимавшая, что в этом поединке она будет только мешать, перебежала к нашей второй цели и склонилась над дочерью Предателя. И что-то долго не вставала. Невзирая на риск в виде трёх сражающихся неподалёку силачей, я ощутил недоброе и побежал к ней.
— Стой на месте, — крикнул я Шаману, который порывался было двинуться за мной. — И прикрывай нас!
Подбежав к Изме, я понял, что дело плохо. Богомолиха лежала на спине, часто дыша, вся покрытая своей и чужой кровью. Ей и до нас досталось сильно, а сейчас она просто умирала. А у меня за поединок как раз просели силы, и амулет ещё не успел нарастить достаточно душ для исцеления, как я проводил с Веспой! Растерявшись, я замер истуканом: дочь надо было спасать, я не знал, смогу ли её оживить в случае смерти, богомолы-то не Высшие Существа, как Веспа!
Веспа! Ну конечно! Я обозвал себя идиотом, но одновременно с тем сорвал с себя Кровь Улья, отстранил Изму, тщетно пытавшуюся остановить кровь, и прижал амулет к телу дочери Предателя. Нектар блеснул золотым светом, и раны её чуть подзатянулись, а тело вздрогнуло, но одновременно с тем и дыхание будто бы выровнялось. Внутренне выдохнув, я стал копить силы для исцеления, а пока перевёл взгляд на сражение.