Всё шло к финалу. Огрим, вооружившись длинной и очень толстой лозой, восседал на Лорде и связывал его переломанные клешни. Тот извивался, дрыгался, но кулак Хегемола выбивал из него сознание, и тут нельзя было винить Рыцарей в нарушении правила "Не бей лежачего", так как альтернативой такому болезненному способу могла быть только смерть Брата. Пятый или шестой удар всё-таки оглушил его и позволил Огриму закончить дело, но тут уж мне некогда стало на них смотреть: осторожно, по капельке я стал вливать Душу в дочь Предателя, окончательно затягивая её раны.
— Не снимайте амулет, — велел я, отстраняясь от потерявшей сознание, но дышавшей самки. — Жизнь её вне опасности, но здоровье ей надо восстановить.
— А что с нею делать? — спросила Изма, сочувственно глядя на богомолиху. — Отнести к своим?
— Ни в коем случае. Я знаю, кто позаботится о ней. Зэ'Мэр. Нужно будет её отыскать или позвать, я и понятия не имею, где она сейчас может находиться. Но всё равно сначала отнесём нашу раненную к Дрийе, она же тут, неподалёку.
Тут моё сердце ёкнуло: а жива ли вообще Дрийя? По игре она умирала незадолго до прихода Рыцаря, а теперь, когда мы расправились с заражёнными богомолами, смерть ей не грозила… Но кто знает. Я не верил, что наши события никак не повлияют на будущее, и чем больше проходило времени с моего переноса в тело Бледного, тем сильнее могли быть изменения.
— Нам нужно побольше верёвок! — вывел меня из мрачного предчувствия голос Огрима. — Надо связать этого здоровяка, пока он не очнулся!
— А ещё два шеста и ткань палатки, — сказал я, поднимаясь и уступая своё место Шаману, который тоже принялся осматривать дочь Предателя. — Сделаем носилки, положим раненную на них и перенесём к Дрийе. Заодно сообщим ей о моём возвращении.
Глава двенадцатая. Встречи и расставания
Для того, чтобы добраться до Белой Леди, нам пришлось в самом прямом смысле разворотить стену, поскольку Королева ютилась в очень укромном местечке посреди своих Садов, загородившись от всего мира фальшивой кладкой. Зато за дырой, пробитой моими рыцарями, оказался очень просторный тоннель, по которому мы могли пройти до места. Поразмыслив, Хегемола брать с собой не стали, как и тащить связанного Лорда-Предателя, а Шаман сам пожелал остаться с ним, дожидаясь нашего возвращения.
Так что я шёл впереди, взяв обратно гвоздь у Измы, а она и Огрим тащили за мной носилки со всё ещё лежащей без сознания дочерью Предателя. Кровь Улья работала замечательно, её раны исчезали прямо на глазах, но пока ей стоило отдохнуть, и уж тем более не стоило драться.
Хотя я старался зорко поглядывать по сторонам, потому что даже среди здесь, в сердце Сада, могло таиться что-нибудь опасное, мысли мои всё больше занимала Корень. Жена Бледного Короля… Нужно ли мне предстать перед ней прямо сейчас? Я сомневался, что смогу удерживать роль её супруга, да и вообще не хотел обманывать Белую Леди. Хотя она отчасти тоже была виновата в гибели Королевства, а затем ещё и позорно сбежала от проблем, аж саму себя связав в глубокой норе, чтобы не вмешиваться в дела Халлоунеста, у меня лично Корень вызывала сочувствие. Муженёк гулящий, всё со своею Пустотой возиться; в королевстве камень сплошняком, для душевного отдыха только Сады и есть. И детишек сотнями пришлось Бездне отдать, ни одного себе не оставила. Мда, ну и судьба. Вот спасу её деток, встречусь с Хорнет, к которой она, по её же словам, относилась как к дочери, и тогда можно будет поговорить. А пока пусть сидит в своём укрытии и занимается самобичеванием. Это иногда даже полезно…
Между тем мы вышли на поляну, в дальнем конце которой виднелся спуск в нору Королевы, откуда, из-под земли и из-за стен, торчали тянущиеся во все стороны белые ветви, очень похожие на гигантские рога. Классная причёска у моей жёнушки, она опутывала часть системы пещер Садов, многое ощущала и впитывала в себя. Только хозяйка к этим данным интереса не проявляла, оградившись от них уже ментальными цепями. И защитница не развлекала Королеву беседами или новостями, статуей стоя на страже у входа с гвоздём в руке.
Дрийя. Гораздо меньшая по размерам, она так же, как Хегемол, была закована в доспехи с ног до головы, из-под шлема лишь две щёлочки глазок смотрели. Её вытянутая голова имела два рога-отстростка по бокам, тело выглядело очень тонким, как и передние лапы, зато расширялось просторной юбкой, так же являвшейся частью доспеха. Завидев меня, она пошатнулась, словно от удара, но тут же взяла себя в руки и опустилась на одно колено.