— Ваше Величество?..
— Вижу, ты успешно несёшь здесь службу, — произнёс я, встав перед нею. — Благодарю тебя за сбережение жизни и здоровья Белой Леди.
— Ваша благодарность — ценнейшая награда для меня, мой Король.
— Однако, я намерен попросить тебя об ещё одной услуге.
Огрим и Изма опустили носилки с богомолом и встали в стороне, не вмешиваясь в наш разговор. Правда, я заметил, что Огрим подмигнул Дрийе, а та от вида друзей определённо воспрянула духом. Отлично, кто благодушно настроен, тот в просьбах не отказывает. Даже про себя, уж прямо-то возразить Королю даже Дрийя не посмеет.
— Эта богомолиха — наш союзник. Нужно приглядеть за ней, пока я не разыщу Зэ’Мэр, которая сможет о ней позаботится в дальнейшем.
— Но ведь самок у богомолов всего трое… Откуда она взялась?
— А эта четвёртая самка. Дочь Брата Сестёр, не поддавшаяся Чуме, но и не сумевшая оставить своего отца. Думаю, она будет тебе не бесполезна — драться богомолы умеют, Чуму она не примет, да и компания какая-никакая.
Я подошёл к носилкам, позволив Рыцарям поговорить друг с другом (за спиной так и жужжал не очень-то тихий шёпот Огрима, рассказывающего про возвращение Бледного Короля), а сам склонился над раненной и влил в неё ещё немного Души. Богомолиха чуть вздрогнула и пришла в себя.
— Ты меня понимаешь? — спросил я. Вот проблема языкового барьера могла неплохо так скорректировать мои планы. Но нет, на счастье, юная особа кивнула. — Вот и хорошо.
— Г’те папа? — с каким-то странным акцентом спросила она. О, не только понимает, но и говорит.
— Он жив, но не то, чтобы очень здоров. Я постараюсь вылечить его, но для того нужно много времени, — честно ответил я. — Ты и сама сильно пострадала, так что тревожься не о нём, а о себе.
Вздрогнув, богомолиха посмотрела на амулет.
— Да, — ответил я, поняв её немой вопрос. — Но всё обошлось. Я попрошу тебя об услуге — остаться здесь, на страже моей Королевы, на некоторое время. Мне нужно разыскать Зэ’Мэр, и я пришлю её к тебе, как только смогу.
— Я… Я сог’асна.
— Вот и отлично, я другого ответа и не ждал, — да, я ничего другого не ждал от раненной, разбитой девчонки, потерявшей всех своих родных и оказавшейся лицом к лицу с богом. Что она ещё могла мне ответить? — Теперь давай клешню, я познакомлю тебя с Дрией.
К моему глубокому облегчению, девочки друг другу сразу понравились. Дрийя не без уважения разглядывала постепенно исчезающие шрамы на шкуре богомола, доказывающие её боевитость и умение терпеть боль, а та с восхищением смотрела на её гвоздь, и, надо сказать, что здоровенный меч — а это был даже больше меч, чем халлоунесткая пародия на него — и вправду производил впечатление.
Коротко объяснив, что есть надежда одолеть Чуму, я под конец попросил богомола отдать мне Кровь Улья. Именно попросил: она удивлённо воззрилась на меня, не ожидая, что услышит просьбу от Короля, и протянула амулет.
— Можешь с этого мига считать себя подданной Халлоунеста, — объявил ей я и повернулся к Рыцарям. — Изма, Огрим, попрощайтесь с подругой. Надеюсь, что не очень надолго.
— Я буду стоять на посту, сколько потребуется, — произнесла Дрийя. — Но… Неужели вы не пойдёте навещать свою жену, Ваше Величество?
— Нет, и пока не сообщайте ей, что я вернулся. Я верю в свой план, но он хрупок и долог, и я не хочу давать Бледной Леди напрасных надежд.
А ещё я не хотел объяснять ей, что её муж трусливая сволочь, а я теперь в его теле заперт. Как-нибудь потом, разговора этого мне явно не избежать, но оттянуть можно.
Так что без ненужных встреч мы отправились обратно. Оглянувшись, я увидел, что шесты для носилок богомолиха уже ставит как крепления для будущей палатки, а Дрийя вовсю помогала ей. Славно. Думаю, с двумя такими хранительницами Белой Леди ничто не грозит, а значит, я могу заняться делом, делом спасения королевства.
Возвратив гвоздь Изме, я перешёл из авангарда в арьергард, предоставив своим Рыцарям вести меня обратно.
…На месте разбитого лагеря чумных богомолов мы встретили самую что ни на есть мирную картину: Хегемол грохотал от смеха, рассказывая про то, как он учился справляться со своими доспехами и в процессе менял архитектуру Белого Дворца, а улитка, похихикивая, восседал на спине Лорда-Предателя и внимал истории.