Я снова присел на лавку, обхватил голову лапками и сосредоточился. К моему удивлению, достать это воспоминание из глубин чужой памяти оказалось что-то чересчур сложно: видно, Бледный Король не очень любил вспоминать о своих визитах к одной особе из Глубинного Гнезда, Херре по прозвищу Зверь.
Я знал, что Херра согласилась стать для него одной из трёх живых печатей-Грезящих, через свой сон защищавших Яйцо, внутри которого находился Чистый Сосуд. За такую нефиговую услугу Херра потребовала от Бледного дитя. Штука заключалась в том, что сама Херра, хотя и была уникальной тварью, всегда считалась простолюдинкой (простожучкой?), которую даже статус формального правителя Гнезда не сделал королевой, а вот её дочь получила бы все почести, являясь дочерью Бледного. Во всяком случае, так написано в каноне, а мне лично всегда казалось, что ей просто хотелось ребёнка. Обычное такое женское чувство. Как бы то ни было, Король честно совокуплялся с ней, и, судя по нескольким мелькнувшим образам, ему этот процесс не очень нравился. Можно понять, ходок поневоле. Хорошо ещё, что он не стал запечатывать эти воспоминания в особом отделе Грёз, как поступил с воспоминанием о том, как лично заложил изъян в Сосуде, тогда ещё Полом Рыцаре. Об этом я вообще ничего не помнил памятью Короля, зато знал своею собственной.
Как бы то ни было, с огромным трудом я разгрёб залежи памяти, отсеял пикантные сцены и вытащил нужное воспоминание. Способ призыва рогача без колокольчика оказался очень оригинальным: встав, я подошёл к краю платформы и взялся левой рукой за один из шипов-рогов-венцов короны на своей голове. Уцепив его, я пальцами другой руки принялся поводить по зубцу, отчего получалось забавное громкое теньканье. Оно было не особо мелодичным, но от его звуков огромная стальная решётка, закрывавшая проход в тоннель, внезапно заскрипела и стала подниматься. И тут же раздался топот тяжёлых лап, а спустя какие-то считанные секунды из тоннеля выскочил здоровенный, но уже очень старый тёмно-синий жук с двумя роскошными мягкими креслами на спине. Видом рогач больше напоминал лошадь, однако он был столь же разумен, как и прямоходящие жуки.
— Ваше… Величество, — задыхающимся голосом произнёс он. — Вы снова здесь?
Я не ответил на его вопрос, но не потому, что мне нечего было на это отвечать, просто мой мозг в этот момент хорошенько переклинило. Жук говорил на очень ёмком и странном языке, состоящем по сути из одного слова, где каждый звук имел значение. Смысла этих звуков я одной половиной своего разума не понимал, а второй осознавал очень хорошо, так как этот язык тоже был придуман Бледным Королём. И вот получалось, что я слышал слова жука и одновременно со звуком слышал в глубине разума перевод. К такому слуху тоже нужно время, чтобы привыкнуть!
— Да, я призвал тебя… — я вовремя спохватился, заметив, что говорю на родном языке. Пришлось переключиться на жучиный. — Так и есть, я призвал тебя. Напомни, как твоё имя?
— Быстролап, Ваше Величество.
В игре был Последний Рогач, называвший так себя до тех пор, пока герой не обнаруживал следы вылупившегося Рогача в их "депо". После этого Последний именовал себя Старым Рогачом. Был ли он одним и тем же жуком с Быстролапом? Я скептически окинул взглядом изрядно потёртый и потрескавшийся панцирь. Нет, вряд ли, этот уже слишком стар. И хотя я не знаю, какой временной промежуток отделял Последнего Рогача с момента гибели всех его собратьев до встречи с Призраком, вряд ли Быстролап вот прямо сейчас откинет копыта. Теперь у меня появились ещё очень расплывчатые, но всё же хоть какие-то временные рамки.
— Ты ещё можешь бегать, старик? — прямо спросил я.
Вместо ответа Быстролап гордо фыркнул и задрал голову. Да, он стар, но всё же не настолько, чтобы не возить пассажиров… У меня закралось нехорошее предчувствие, что я ошибся, и Старый Рогач вполне мог некогда именоваться Быстролапом. Но тут я заметил, что глаза жука подёрнуты плёнкой слепоты. И… Моя память тут же включилась, дав мне понять, что Быстролап был слеп уже тогда, когда Бледный Король ездил к Херре.
— Рад этому, потому что мы с тобой прокатимся. Отвези меня в Грязьмут, на поверхность.
— Будет сделано, Ваше Величество, — жук подогнул колени, ну или сочленения лап, позволяя мне без труда забраться на него. Рухнув в удобное кресло, я пристегнул привязной ремень и задумался.