— Ваше Величество, вы о чём-то задумались?.. — спросила Изма, заметив мой настрой. Я постарался встряхнуться, как-никак, мы уже шли к лифту, ведущему на вершину Шпиля.
— Да вот думаю, что жертвы Грезящих отчасти оказались напрасны. Против Лучезарности нужно было действовать по-иному. Получается, я просто загубил трёх верных правителей.
— Никакая жертва не будет напрасной, если она приведёт к спасению Халлоунеста! — гулко заметил Огрим. — Первую эпидемию Чумы ведь удалось усмирить!
— И к тому же, ми’шэр, жертв’а Грезящих должна помочь те’рь, — добавила Зэ’мер. У неё был просто неподражаемый акцент. — Ра’зве не так?
Так-так. Плюс ко всему, не будь жертвы Грезящих, не родилась бы Хорнет. Но всё равно как-то мне трудновато было встречаться с теми, кого Бледный Король, в чьём теле я нахожусь, приговорил к участи, схожей со смертной казнью. Или даже хуже. Мертвец хотя бы не знает, что происходит в мире живых, а Грезящие всё видели, кое-на-что даже повлиять могли.
— Вы правы. Тогда внимайте. Сначала поднимаются Огрим и Изма, затем я с Дрией и Зэ’мер, вы, сэр Хегемол, последним. Всем держать гвозди наготове, — я бросил взгляд на Огрима, который булавку Воина Душ давно позабыл, да и не слишком-то он в оружии нуждался. — И лапы тоже.
Кое-как подняв свой собственный боевой дух, я подготовил себя ко встрече с Лурьеном. Эх, но кроме сожалений о всех Грезящих сразу, имелось ещё одно серьёзное обстоятельство, из-за которого я не очень спешил с ним увидеться. Самый преданный Королю из простых жуков, Лурьен Хранитель, ни коем случае не должен узнать, что в теле Бледного Короля находится вовсе не Король. Необходимость этой лжи на меня очень неприятно влияла, выходит, я должен буду лгать тому, кто пожертвовал собой ради Короля, ради Халлоунеста, ничего не требуя и не прося взамен. Это было как-то подло. Но иногда лучше солгать, чем сказать правду, потому что кто знает, как отреагируют Грезящие на приказы, исходящие не от Бледного Владыки!
…Как только Огрим и Изма спустили лифт, я зашёл в него вместе с девушками, дверца захлопнулась и загремели цепи наверху, неспешно поднимая кабину. Мимо нас проносились статуи, изображающие самого Лурьена, уже в накидке и маске Грезящего… Хм, может быть, он носил всё это ещё до своего самопожертвования? Выглядело это пугающе, так что я повернулся к другой стенке, благо она была прозрачной. Через неё со Шпиля открывался вид на Город Слёз, всё так же затянутый водянистой дымкой, всё так же сокрытый струями бесконечного ливня, но всё же этот вид получше, чем мрачные статуи. К тому же, сил мне придавало знание, что Город этот болен, но жив, что в нём есть и мирные граждане, и преданные мне часовые.
И как Король, я обязан был защитить их, спасти от Чумы, а значит, сделать то, ради чего Лурьен, Мономона и Херра пошли на смертный сон. Так что к чёрту сомнения!
Дождавшись Хегемола, я, Его Величество Бледный Король, и пятёрка моих Великих Рыцарей вступили в обширный зал, у стен которого замерли мрачные тёмные шары. Это были доспехи тех самых Рыцарей-Хранителей, доспехи, которые оживали от роя заражённых Чумою мушек и вставали на пути у Призрака. Мы были готовы к схватке с ними, наши гвозди сверкали в свете мотыльков-светлячков, которых здесь было столько, что весь зал заливал будто бы лунный свет. Вот только панцири оставались неподвижны, никто у нас на пути вставать не спешил. Это что ещё, хитроумная засад? Или Лурьен внёс Великих Рыцарей и Короля в раздел «дружественные цели», когда создавал своих стражей? А может…
Ох, какой же я тупой! Только ведь недавно я сетовал на себя за то, что мои знания об игре заканчивают приносить пользу, и ведь позабыл, что до событий самой игры ещё уйма лет должна пройти! Рыцари-Хранители в игре управлялись роем заражённых Чумою мушек, но сейчас-то Чума ещё не развернулась настолько, чтобы их захватить.
— Отбой. В смысле, можно не опасаться насчёт этих обломков.
Рыцари, готовые уже биться не на жизнь, а на смерть, с удивлением во взгляде обернулись ко мне. Да, да, тупой я, тупой. Можете не выражать это своими глазками.
— В любом случае Хегемол останется здесь и будет присматривать за всем, — добавил я, чуточку поддержав свой авторитет. — Не хотелось бы нарваться на эти желязки по возвращению, если они вдруг вздумают подняться. Остальные, поднимайтесь наверх.
Прежде чем выйти из комнаты, я не удержался от маленькой шалости: надо же было сбросить напряжение, а то мне так скоро пора настанет лечиться электричеством. К тому же, когда мне ещё выпадет такая классная возможность спародировать один из любимых фильмов?