— Ты лучше послужишь своему хозяину, если будешь служить мне. Вспомни, разве Лурьен когда-нибудь отказывал мне в просьбах? — жук замотал всем туловищем из стороны в сторону, шеи у него не было, сразу панцирь начинался. — Вот именно. Мне нужна помощь в административных делах, и, я так думаю, ты мне для этого пригодишься.
Да, он подходил. Я не знал его имени, но этот жук служил Лурьену столь же преданно, как сам Лурьен служил мне, а я кровь из носу, которого у меня не было, нуждался в хороших слугах. Воины у меня были, а вот помощников по части управления Королевством или хотя бы по делу казначейства — нет.
Жучок между тем посмотрел на своего хозяина, на меня, снова на хозяина… Я решил, что его стоит подстегнуть к правильному решению, и распахнул улиточный плащ, блеснув своим бледным светом.
— Хорошо, Ваше Величество. Я буду счастлив служить вам.
«Пока Чума не разлучит нас», — подумал я, но что-то над собственной шуткой смеяться не хотелось.
На подходе к фонтану я ощутил лёгкое волнение. И с чего, блин, я выбрал именно это место? Наверное, всё из-за сна, подсознательно о нём вспомнил, вот и предложил. Теперь же я чувствовал себя неуютно, стоя поблизости от извания Чистого Сосуда и Трёх Грезящих. Вдруг одна из статуй осветилась оранжевыми цветками Грёз, распустившимися по её мантии, а затем из воздуха возник мерцающий силуэт Мономоны. Грезящая походила на осьминожку за счёт длинных лапок-щупалец. Или точнее, на медузу, которых она обожала и которыми заселила весь Туманный Каньон.
— Ваше Величество. Вы звали меня. Я явилась.
Её голос звучал так же странно, как у Лурьена. Контакт с явью точно давался ей нелегко, это было заметно и по речи, и по мерцанию цветков Грёз, то появлявшихся, то стремительно исчезавших.
— Хорошо, что ты откликнулась так скоро, — вздохнул я и практически на одном дыхании выдал всё, что должен был сказать. — Удержание Лучезарности не приводит к нужному результату, думаю, ты и сама это видишь. Сосуд слабеет, в нём есть изъян, из-за которого он не способен больше усмирять Лучезарность. А это значит, что Печати с Чёрного Яйца нужно снять.
Мономона плавно покачивалась в воздухе, ничего не отвечая. А что она вообще могла на это ответить? Впрочем, молчание она всё-таки нарушила:
— Даже в Грёзах ощущалось ядовитое дыхание Чумы. Но ведь она ушла, а Сосуд пока ещё крепок…
— Нет, Мономона, не ушла. Чума продолжает распространяться, а следующий попытки Лучезарности вырваться Чистый Сосуд сдержать уже не сможет, — возразил я. — Так что нам необходимо снять Печати. И, м-м-м, заменить Сосуд.
Ну или уничтожить Лучезарность. Второй вариант на самом деле казался мне единственным возможным, так как от замены Сосуда ничего собственно не поменяется, со временем Лучезарность всё равно вырвется наружу.
— Снять Печати… Но ведь их можно только лишь разбить.
— Боюсь, что так. Вы, Грезящие, уже пожертвовали для Халлоунеста своими жизнями, но теперь я вынужден просить вас пожертвовать и самим своим существованием. Я был бы рад найти иной путь решения проблемы, но, боюсь, что другого пути у нас нет. Печати нужно разбить.
— Вы велели нам хранить Халлоунест. Мы будем следовать вашему приказу, — у меня от слов Грезящей чуть было сердце не остановилось. — И если Печати нужно разбить, то они будут разбиты. Я призову своего служителя, Ваше Величество. После того, как он явится, вы сможете разбить мою Печать.
— Благодарю тебя, Мономона.
Она исчезла, растаяв в воздухе, но оставив после себя чувство опустошённости. Мои подданные подчинялись мне беспрекословно, а какой будет итог? Может ведь сложиться так, что мои попытки призвать Квирелла, обучить детей, найти Хорнет и Призрака в конце концов приведут к тому, что Лучезарность выиграет в реальности! Аж захотелось открыть дар предвидения и заглянуть в будущее, да только вот ну его нафиг, Бледному Королю это не помогало.
Я обернулся к Рыцарям. Изма и Дрийя контролировали с двух сторон подходы к фонтану, Огрим стоически выдерживал дождь, стоя неподалёку от меня, Хегемол с Зэ’мер сторожили проход в Город и о чём-то беседовали. Ну что же, будь что будет.
— Вы с кем-то беседовали, Ваше Величество? — осведомился Огрим. — Я видел, что вы поднимали голову, но вашего собеседника я не заметил.
Похоже, Грезящая явилась только для меня… Интересный эффект, я-то думал, что проекции Грезящих в реальном мире видны всем вокруг. Или она проникла из своих Грёз в мои собственные и таким образом предстала передо мной? Впрочем, какая разница?