— Да, с Мономоной. Можно сказать, подготовку к игре мы закончили, теперь приступили к делу. Хегемол пусть останется на своём посту, вы с Измой проследите за зачисткой западной части Города, а Дрийя пусть отдохнёт до возвращения Ириса. Мы же с Зэ’мер съездим в Улей, я должен снова увидеться с Веспой.
Да уж, живёшь в метроидвании — следуй правилам метроидвании. По сто раз возвращаться назад в ходе сюжета, открывая новые места и новые возможности. Ну или получая новую информацию. Правда, в моём случае информацию нёс я: нужно было предупредить пчёлок о возвращении Квирелла, а кто знает, с какой дороги в Халлоунест он зайдёт! Ну и… Лично извиниться за гибель Солдата Улья. Король своим подданным лишь разум дал, а Веспа каждую пчёлку из яйца выводила. Хм, учитывая, сколько я видел Стражей Улья, совсем не удивительно, что она выросла до великанских разделов!
Чтобы не пускаться в долгий обход через Стоки к трамваю и оттуда уже отправляться на Край Королевства, мы с Зэ’мер воспользовались тайным проходом в стене Вокзала Короля. Поначалу я сомневался, стоит ли мне брать с собой именно этого Рыцаря, поскольку по игре Зэ’мер была способна только на вздохи и сожаления, однако же в Городе Слёз своим гвоздём она работала неплохо, а сейчас и вовсе споро шла рядом со мной, подарив ощущение… Защиты?
Да, пожалуй, я был несправедлив в своём первоначальном суждении. Вдобавок ещё память Короля подкинула несколько интересных картин из прошлого, картин боевых с разлетающимися во все стороны панцирями разумных жуков и диких зверей; и крушил эти панцири именно гвоздь Зэ’мер. Заметка: вернусь в столицу, нужно будет покопаться в памяти Бледного, не только насчёт Рыцарей, но и ради многих других вещей, которым он сам не придавал значения, но которые могли пригодиться мне, нынешнему владельцу королевского тела и божественных сил.
А пока что я вспомнил об одной важной вещи, ради которой мне точно нужно было остаться наедине с Зэ’мер. И раз уж мы оказались с нею наедине, стоило об этом поговорить.
— Не спешите, мой бравый Рыцарь, — произнёс я, когда мы уже почти выбрались за стену Города. Зэ’мер как раз пролезла в проход, а потому воззрилась на меня с немалым удивлением. — Я должен спросить вас об одной вещи.
— Ва’ше Величество, — воительница приложила лапу к груди. — Вы вольны с’ашивать Зэ’мер о чём Вам уг’одно.
Ох уж этот акцент, она ставила ударение и делила слова совершенно невообразимым образом. Слегка напоминало очень изощрённый французский прононс.
Я пролез через пролом и встал в сугроб из собственной перхоти. То есть, из чешуек разлагающегося тела Черва, лежащего там, на самом краю Края Королевства. Символичненько получается.
— Зэ’мер. Там, в глубине Королевства, властвует Пустота. Ради спасения Халлоунеста я вскоре должен буду спуститься ещё глубже, к самым её истокам…
Воспоминание пришло внезапно. То далёкое событие было столь важным для Бледного Короля, так сильно отпечаталось в его памяти, что мне не нужно было прикладывать ни малейших усилий, чтобы увидеть всё. Зэ’мер терпеливо слушала, возможно, уже догадываясь о моей просьбе, но ожидая, чтобы я сам её озвучил.
— Ты уже один раз дала мне… Дар великий, — выдохнул я, всё ещё под впечатлением от воспоминания. — Хрупкий нежный цветок, символ великой любви.
— То было так давно, мой К’роль.
— Однако, у тебя есть ещё один Вечноцвет.
От самоназвания этого цветка Зэ’мер чуть дрогнула, я приметил это.
— Один. Единственный в роде своём, — почти без акцента пылко заговорила Зэ’мер. — Из дальней страны принесённый, с родины моей, и давший семя здесь, под гнётом туч, в глуши пустой. Единственный он, Владыка, и трудно мне расстаться с ним. Не для того он предназначался, чтоб щитом пред Пустотой вставать…
— Однако же, он мне необходим. Я знаю, для чего ты растила цветок, знаю, чего опасалась и на что надеялась. Но какой смысл одаривать им кого-то, если вокруг рушится мир?
Рыцарь ничего мне не ответила.
— Я не могу потребовать у тебя Вечноцвет, Зэ’мер. Потому я его у тебя прошу.
— Да будет так, — вздохнула та. — Цвет сей я принесу вам, Владыка мой, когда приказ на то дадите.
— Спасибо, Зэ’мер. Правда, спасибо. А теперь — в Улей.