— И то, и другое.
Она улыбнулась мне через плечо.
— Я всегда могу рассчитывать на твою прямоту.
— Всегда. — Я не собирался лгать ей. Особенно учитывая то, что нас ждало впереди. Она заслуживала честности, какой бы суровой она ни была.
Я подошел ближе, чтобы взглянуть на рисунок. Сегодня я значительно продвинулся вперед. Завтра, после того как высохнут темные краски, можно будет сделать несколько штрихов, и все будет готово.
— Это работа на заказ. Женщина попросила пейзаж без синего.
Эверли наморщила лоб.
— Что она имеет против синего?
— Я тоже задавался этим вопросом. Это была настоящая заноза в заднице. Я должен был сказать ей «нет». — Границы в искусстве выводили меня из себя. Их и в реальной жизни было предостаточно.
— Считай, что это проверка твоего мастерства. Даже с ограничениями, это потрясающе.
Я изучал профиль Эв, пока она продолжала изучать картину. Она была права. Получилось хорошо. Но, как она и предполагала, я не любил комплименты. Я был чертовски уверен, что они мне не нужны. Хотя со стороны Эверли такая оценка была… приятной. Это не было лестью ради лести.
— Чем ты занималась? — спросил я, облокачиваясь на рабочий стол.
— Я потратила впустую большую часть дня. — Она выпрямилась и прошлась по комнате, разглядывая пустые холсты и капли краски. — Я убиралась то тут, то там. Затем прибралась в кабинете. Надеюсь, ты не возражаешь, что я заняла пару полок.
— Как я уже сказал, делай, что хочешь. Теперь это твой дом.
Она подошла к полкам за моей спиной, открывая и закрывая один из ящиков с маслами.
— Прежде чем приехать сюда, я начала искать работу. С тех пор как переехала сюда, я почти истратила свои сбережения. В Каламити не так много свободных мест, так что, я думаю, какое-то время это будет продуктовый магазин. Но это зарплата, так что я могу внести свой вклад и здесь.
Я отмахнулся от нее.
— Не нужно.
— Нет, нет. Я бы хотела внести свой вклад. Я настаиваю.
— Хорошо. Тогда внеси свой вклад в галерею. Мне бы не помешала помощь в офисе. — Поступления сами себя не могли упорядочить, и я не собирался заниматься этим в ближайшее время.
Она постучала пальцем по подбородку.
— Ты думаешь, это разумно? Работать вместе?
— Это поможет показать, что мы настроены серьезно. Чем больше людей увидят нас вместе, тем лучше.
Она кивнула.
— Это правда.
— Я знаю, каково это — искать работу в Каламити. Это отстой. Не так уж много достойных вакансий открывается, особенно зимой. Летом все по-другому, когда туризм привлекает больше туристов. А пока ты можешь работать в офисе. Я ненавижу бухгалтерское дерьмо.
— Это не самое любимое занятие в мире, но мои родители бухгалтеры, так что… — Она поморщилась. — А как же Кэти? Разве она не официальный менеджер? Как она отнесется к тому, что твоя новая жена вторгается в ее личное пространство?
— Ей будет все равно.
Эверли что-то проворчала.
— Если ты так говоришь.
— Ей будет все равно. — Кэти, может, и разозлилась, что я не рассказал ей об Эверли, но она ненавидела бухгалтерию так же сильно, как и я. Если у Эверли был хоть какой-то опыт, она бы избавила нас всех от головной боли.
Я взял со стола тряпку и стер ею несколько разводов со своих рук. После долгого дня работы кисточкой на них всегда оставался беспорядок.
— У тебя краска на щеке. — Эверли дотронулась до пятна, а когда убрала руку, на кончике ее пальца осталось пятнышко зеленого цвета.
Я схватил ее за запястье и провел большим пальцем по краске, чтобы размазать ее по коже. У Эверли была идеальная кожа. Гладкая. Безупречная. На вкус она была как мед. Я провел пальцами по ее предплечью, оставляя едва заметные черные линии.
Палитра, которой я пользовался, лежала между нами. Свободной рукой я обмакнул палец в красный цвет.
— Что ты делаешь? — прошептала Эв.
Я поднес палец к ее лицу, слегка размазав краску на скуле.
— У тебя идеальная кожа. Я хочу посмотреть, что было бы, если бы я…
Слова вылетели у меня из головы, когда я вернулся к палитре, чтобы добавить капельку оранжевого цвета. И пройтись по изгибу ее подбородка.
Черт, она была прекрасна. Теплые тона краски сочетались с карамельными и коричными искорками в ее глазах. С шоколадным оттенком ее волос. Эверли была настоящим произведением искусства.
— Однажды, когда ты будешь обнаженной, я отмечу каждый изгиб твоей фигуры. Подчеркну каждую линию. Затем я погружусь в твою тугую киску и буду трахать тебя всю ночь напролет.