Страж Ворот, покрытый шрамами ветеран по имени Тушратта, склонился перед Питканасом в низком поклоне.
- Как этот недостойный может услужить тебе, мой господин?
- Табал напомнил мне, что каналы нуждаются в очистке, - сказал.король. Прикажи своим солдатам согнать крестьян с полей - трех сотен, пожалуй, хватит, - и пусть они займутся каналами.
- Слушаю и повинуюсь, как слушаю и повинуюсь богам, - ответил Тушратта. Он прикоснулся к алебастровому глазу-идолу, который он носил на поясе рядом с дротиком. Такие идолы были одинаковы во всех Восемнадцати Городах - они делали голоса богов ближе и доступнее пониманию.
Тушратта выкликнул нескольких воинов. Часть спустилась со стены, часть появилась из казарм у ворот.
- Каналы нуждаются в очистке, - сказал он. - Пригоните крестьян с полей трех сотен, пожалуй, хватит, - и пусть они займутся каналами.
Люди склонили головы в знак повиновения и разбежались по зеленым полям выполнять приказ.
Чутье подсказало крестьянам, копошивщимся на своих клочках земли, что нужно солдатам, и они попытались спрятаться. Воины отлавливали крестьян одного за другим. Скоро они набрали требуемое количество.
Питканас отдал приказ и постоял, глядя, как крестьяне тянутся к местам работы группками человек по десять. Они с плеском принялись за работу, углубляя каналы, чтобы драгоценная вода текла свободнее. Король собрался было обратно во дворец, но подумал, не стоит ли задержаться, ободряя своим присутствием работающих людей.
Он застыл в нерешительности, выжидательно глядя на изображения богов.
- Лучше останься, - сказала ему Кулитта. - Вид короля, равно как его слова, напомнит работающему о его задаче.
- Благодарю тебя, о Госпожа, за то, что подсказала мне верный путь, пробормотал Питканас. Он подошел к краю канала, чтобы работавшие видели его лучше. Свита следовала за королем; раб держал над его головой зонтик для защиты от палящего солнца.
- Его Величество ведет себя благородно, - заметил Тушратта одному из придворных, низенькому толстяку по имени Радус-Пижама, жрецу небесного бога Тархунда.
Жрец укоризненно хмыкнул.
- Разве ты не слышал, как он отвечал богине? Разумеется, он исполнил ее волю.
Кулитта дала добрый совет: в высочайшем присутствии работа шла быстрее. То здесь, то там кто-нибудь из крестьян разгибал усталую спину или шаловливо плескал мутной водой на соседа, но сразу же возобновлял работу. "Каналам требуется очистка!" - напоминали они себе королевский приказ.
Именно благодаря тому, что богиня повелела Питканасу остаться приглядывать за своими крестьянами, он оказался рядом с местом посадки корабля. Сначала все услышали в небе низкий рокот, похожий на отдаленный гром, - хотя день был ясный и безоблачный. Затем Радус-Пижама закричал, указывая на что-то в небе. Питканас задрал голову.
Он не сразу увидел, что имел в виду Радус-Пижама, но заметил серебряную точку. Она напомнила ему вечернюю звезду в ранние сумерки, но только на мгновение, так как двигалась по небу словно птица, становясь ярче и (он на всякий случай протер глаза) больше. Шум в небе превратился в басовитый рык, от которого закладывало уши. Питканас зажал их руками, но шум не смолкал.
- Нинатта, Кулитта, Тархунд - Властелин Неба! Скажите мне, что означает это знамение? - воскликнул Питканас. Боги молчали, словно не знали ответа. Король ждал, перепуганный, как никогда в жизни.
Но если он был напуган, его подданных охватила настоящая паника. Бултыхавшиеся в канале крестьяне визжали от страха. Кто-то выбрался на берег и пытался спастись бегством, другие в ужасе перед небесным явлением набирали побольше воздуха и ныряли.
Даже члены свиты Питканаса в ужасе бежали. Солдаты, которых собрал Тушратта, тоже готовы были бежать, но были остановлены сердитым криком Стража Ворот:
- А ну стоять, трусы несчастные! Где ваша хваленая смелость? А ну по местам, на защиту короля!
Приказ вернул почти всех солдат на места, хотя пара-тройка все же продолжала улепетывать к городу.
- Что это, мой господин? Птица? - пытался перекричать гром Радус-Пижама. Жрец Тархунда все еще стоял подле короля, указывая рукой в небо. Теперь небесное тело снизилось настолько, что можно было разглядеть пару коротких неподвижных крыльев.
- Скорее корабль, - ответил Тушратта. Годы войн и сражений поневоле сделали его наблюдательным. - Посмотри, видишь по бокам ряд отверстий - они похожи на отверстия для весел у большого речного корабля.
- Но где тогда весла? - спросил Радус-Пижама. Тушратта, знавший об этом не более толстого жреца, промолчал.
- Кто может плавать на корабле по небу? - прошептал Питканас. - Боги.
Но боги не говорили ни с ним, ни с кем бы то ни было, насколько он мог судить по перепуганным физиономиям.
Корабль, если это был корабль, благополучно смял половину пшеничного поля и замер в сотне шагов от короля и его свиты. В лица им ударил порыв горячего воздуха. Грохот стих. Не только придворные, но и солдаты в ужасе закрыли глаза руками, не сомневаясь, что им пришел конец. Не будь подобное поведение ниже королевского достоинства, король, несомненно, последовал бы примеру своих подданных.
Однако Туршратта с любопытством рассматривал диковинные знаки, идущие по бортам корабля под похожими на отверстия для весел проемами.
- Уж не надписи ли это? - произнес он.
- Это не похоже на надписи, - запротестовал Радус-Пижама. Все Восемнадцать Городов долины Тил-Баршип пользовались единой письменностью; большая часть ее знаков до сих пор напоминала обозначаемые оными предметы, хотя от поколения к поколению знаки становились все проще и условнее.