- Мой господин, снова прошу я тебя: изгони из Куссары этих грязнокожих пришельцев. Тархунд опять говорил со мной, передав, чтобы я возложил эту миссию на тебя, покуда они не растлили Куссару, да и все Восемнадцать Городов.
- Бог не давал мне такого приказа, - повторил Питканас то, что говорил в ответ на все предыдущие попытки Радус-Пижамы заставить его избавиться от пришельцев. - Если я услышу это сам из его уст, я повинуюсь. Но до тех пор люди из далекой страны под названием Земля - наши желанные гости. Они привезли много хороших подарков и товаров на продажу. - Его рука потянулась к поясу, где висел подаренный землянами нож. Нож был сделан из серого металла, что был прочнее бронзы и не тупился.
- Тогда сходи со мною в храм, - сказал Радус-Пижама. - Быть может, ты лучше расслышишь бога в его собственном доме.
Питканас колебался. Тархунд подсказал: "Ступай с моим жрецом в мой дом в Куссаре. Если у меня будут другие приказы, ты лучше расслышишь их там".
- Бог советует мне пойти с тобой в его дом в Куссаре, - сказал король Радус-Пижаме. - Если у него будут другие приказы, я лучше расслышу их там.
Радус-Пижама оскалил зубы в довольной улыбке.
- Отлично, мой господин! Тархунд, без сомнения, наставит тебя на верный путь. Я уже было начал беспокоиться, что ты больше не слышишь богов, что ты стал таким же глухим, как эти... э-э... земляне.
Питканас обиделся и даже разозлился.
- Несогласие с тобой, о жрец, еще не означает проклятия богов. Вот Тушратта более других в Куссаре сошелся с землянами, и все же процветает.
Радус-Пижама, сжавшийся было перед лицом королевского гнева, при упоминании Тушратты воспрянул и презрительно фыркнул.
- Ссылайся на кого-нибудь другого, мой Господин, но только не на Тушратту. Боги уже много лет как забыли его. Он сам мне однажды признался, что если бы не глаз-идол, он и вовсе не слышал бы их. Что ж, ему только и знаться с чужеземцами. Да он решает, как поступить, бросая кости!
- Ну, все мы иногда поступаем подобным образом, - возразил король. - Кости показывают нам волю богов.
- Без сомнения, о мой господин, - сказал Радус-Пижама. - Но во всех Восемнадцати Городах не найдется человека, который использовал бы кости так часто, как Тушратта. Если бы боги чаще говорили с ним, вряд ли бы ему пришлось обращаться к столь ненадежному способу, чтобы узнать их волю.
- Он отважный воин, - стоял на своем Питканас. Радус-Пижама, видя, что в этом вопросе короля не переубедить, склонил голову в знак смирения.
- Тогда - в храм, - сказал Питканас.
Как всегда в полуденный час, главная площадь Куссары была битком забита народом. Горшечники и кузнецы меняли свои поделки на зерно или пиво. Ковроделы разложили роскошные пестрые ковры в надежде привлечь кого побогаче. "Чистая, холодная речная вода! - кричал разносчик. - Зачем пить муть и тину из канала?". Там и тут нагло разгуливали гетеры. Рабы провожали их похотливыми взглядами. Иные - кому удалось пристроиться в тенечке - мирно подремывали. Остальные собрались в маленькой молельне, испрашивая у бога совет в обмен на хлеб или фрукты.
Питканас увидел на площади и двоих землян. Чужеземцы все еще привлекали внимание крестьян и собирали вокруг себя стайки ребятишек, однако большинство жителей Куссары за три месяца привыкли к гостям. Их странные одежды, непривычный цвет кожи, а также жужжащие и щелкающие металлические ящички были признаны такими же милыми чудачествами, как украшенные перьями тюрбаны жителей Хурмы или как привычка горожан Юзета сплевывать после каждой фразы.
Землянин по имени Кастильо торговался с краснодеревщиком. Король, проходя мимо, прислушался к их разговору.
- Я знаю, что дерево обошлось тебе недешево, - говорил землянин, - но, возможно, это серебряное кольцо с лихвой окупит все твои расходы.
Кастильо говорил медленно, подбирая слова, но понять его было легко; если не считать маленькой Ксинг Мей-Лин, он лучше других овладел языком Куссары.
Краснодеревщик подкинул кольцо на ладони.
- Этого хватит?
- Кто... кого это ты спрашиваешь? - удивился землянин.
- Как это "кого"? Конечно, своего бога: Кадашмана, покровителя столяров. Он говорит, что сделка удачная, - столяр поднял резной стул, передал его Кастильо и протянул руку за кольцом.
Иноземец отдал плату, но не уходил.
- Как тебе удается понять, что говорит тебе бог?
- Разумеется, я слышу его - так же как тебя. Только ты уйдешь, а он всегда со мной, - столяр, казалось, был удивлен не меньше землянина. Потом лицо его прояснилось. - Может, ты не знаешь Кадашмана, потому что ты не столяр, и ему незачем с тобой говорить. Наверное, с тобой говорят твои собственные боги?
- Я никогда не слышал бога, - ответил здравомыслящий Кастильо, - и мои люди - тоже. Вот почему мы так хотеть... хотим узнать больше о жителях Куссары.
От подобного откровения у столяра отвисла челюсть.
- Видишь? - спросил Радус-Пижама у Питканаса. - Они сами признаются в том, что носят проклятие.
- У них тоже есть боги, точнее, один бог, - возразил король, - я сам у них спрашивал. Радус-Пижама только рассмеялся.
- Как может быть только один бог? И даже если он там у них и есть, почему он с ними не разговаривает?
На это Питканасу нечего было ответить. Они со жрецом в молчании продолжили свой путь к храму Тархунда, или Большому Дому, как его называли: после святилища Табала это было самое высокое и самое красивое здание в Куссаре. Храмы были выше дворца Короля-Слуги - ведь для богов он в самом деле был всего лишь слугой. Крутые ступени вели к святилищу Тархунда, венчавшему высокую прямоугольную башню из сырца.
Питканас и Радус-Пижама одолели шестнадцать ступенек - по одной на каждый день года. Младшие жрецы поклонились своему начальнику и его господину; тот заметил на их лицах удивление от незапланированного визита.