Довольный собой Питканас начал спускаться по длинной лестнице Большого Дома Тархунда. Если бы он отдал этот приказ письменно, жрецы, возможно, и изыскали бы способ использовать его в своих целях. Теперь же его (и Тархунда) повеление будет звучать в ушах у обоих. Они больше не потревожат его по поводу землян.
Пленка с записью беседы Рамона Кастильо и столяра-краснодеревщика из Куссары закончилась. Экран монитора погас. Хельга Штайн сняла наушники и потерла уши.
- Еще один, - вздохнула она.
- Ты о чем? - Кастильо не успел снять наушники и потому не расслышал ее. - Извини. - он поспешно сорвал наушники.
- Ничего, - устало сказала Хельга, повернувшись к Мей-Лин. - Я правильно поняла - этот абориген в решающий момент обратился за советом к некоему божеству по имени Кадашман?
- Верно, - отозвалась лингвист. Взглянув на Рамона, она добавила: - Ты здорово освоил язык. Этот абориген без труда понимал тебя.
- Спасибо, - сказал он: от Мей-Лин не так просто было дождаться похвалы. Все же дело было прежде всего. - «Обратился» - самое верное определение. Он задал вопрос, получил ответ и поступил соответствующим образом. Посмотрите сами.
Кастильо собрался было перемотать пленку, но Хельга остановила его:
- Не трудись зря. Мы все наблюдали такое по дюжине раз. Глаза аборигенов на несколько секунд устремляются в пространство, потом эти ребята как бы приходят в себя и действуют. Вот только что это значит?
- Взгляд устремляется в пространство, - повторил Рамон. - Возможно, это верное описание, но мне кажется, что скорее они слушают.
- Что слушают? - вскинулась, побагровев, Хельга. - Если ты скажешь «бога», я вышибу тебе мозги этим самым стулом!
- Он привинчен к полу.
- Ах! - Хельга выпалила какую-то фразу (явно не на латыни) и пулей вылетела из лаборатории.
- Не дразни ты ее, Рамон, - тихо сказала Мей-Лин. Ее обычно спокойное лицо казалось печальным.
- Я и не собирался, - ответил антрополог, все еще не пришедший в себя после взрыва Хельгиных эмоций. -
Просто у меня очень практический склад ума. Я только хотел предложить ей, раз уж она собиралась меня ударить, воспользоваться тем стулом, что я купил.
Мей-Лин выдавила из себя подобие улыбки.
- По крайней мере теперь у тебя и у Сибил есть стулья и прочие артефакты, которые вы можете изучать на здоровье. А все, что можем делать мы с Хельгой, - это исследовать матрицы поведения, а насколько я могу видеть, они здесь лишены всякой логики.
- Нельзя ожидать, что инопланетяне будут мыслить так же, как мы.
- Избавь меня от тавтологий, - огрызнулась лингвист; ее сарказм шокировал Кастильо гораздо сильнее, чем истерика Хельги. - Если уж на то пошло, я временами вообще сомневаюсь в том, что куссаране способны мыслить.
Рамон был шокирован вторично - она не шутила.
- Что тогда ты скажешь об этом? - он указал на стул. Это был замечательный экземпляр ручной работы - ножки, изящно примыкающие к сиденью, обшивка из крашеной кожи, закрепленная бронзовыми бляшками. - И что ты скажешь об их стенах, храмах и домах, их одеждах, их полях и каналах, их языке и письменности?
- Об их языке? - повторила Мей-Лин. - Да, я же говорила, что ты его хорошо освоил. Вот и скажи, как будет по-куссарански «думать»?
- Ну… - начал Кастильо и осекся. - Ay! Con estas tarugadas uno ya no sabe que hacer [1], - пробормотал он, сорвавшись на испанский, что позволял себе крайне редко.
- Более того, я не знаю ни слов «интересоваться», или «сомневаться», или «верить», ни любого другого слова, имеющего отношение к сознанию. И куссаранин, говорящий «я это чую нутром», наверняка мучается желудком. Как они могут жить, не размышляя над событиями? Неудивительно, что мы с Хельгой чувствуем себя так, будто едим суп вилкой.
- Ну-у! - протянул Кастильо и вдруг рассмеялся, - Быть может, за них думают их драгоценные боги. - Смех вышел не самым радостным: проблема богов раздражала его ничуть не меньше, чем Хельгу. Когда она сокрушалась из-за невозможности понять склад характера аборигенов, у Рамона возникало ощущение, что он видит структуру культурной жизни аборигенов как бы сквозь туман - внешние очертания вроде ясны, но за ними все скрывается в дымке.
Мей-Лин не смогла отвлечь его от этих мыслей даже очередной колкостью:
- Богов нет. Если бы они существовали, наши приборы заметили бы это.
- Телепатия? - предположил Рамон, провоцируя Мей-Лин.
Она не попалась на крючок, сказав только:
- Допустим, телепатия существует (в чем я сомневаюсь), но от кого они тогда принимают мысли? «Жучки», которые мы щедро расставили по городу, показывают, что короли, министры, жрецы говорят со своими богами так же часто, как и крестьяне, если не чаще. Здесь нет тайных правителей, Рамон.