В дверь постучали. Блондин сказал: «Открыто» и даже не стал оборачиваться, чтобы проверить, кто решил посетить его обитель. Он знал, кто к нему пришёл. Сейчас решалась его судьба, о чём парень не знал, что его совершенно не интересовало. Любое неправильное слово с его стороны могло отнять у него шанс на свободу. Но жизнь слишком любила его, чтобы позволить этому случиться…
- Садись, Йохан, - по-прежнему сидя спиной к мужчине, произнёс Блейд, указывая на стул.
Мужчина прошёл по камере и занял указанный стул, внимательно смотря на блондина, ожидая, когда он удостоит его своим вниманием, не заговаривая первым.
Стряхнув очередной раз пепел в чашку, Блейд поднял на гостя вопросительный взгляд. Но дожидаться объяснений его визита он не стал, самостоятельно нарушая молчание и делая первый шаг в сторону своей свободы, даже не подозревая о том, чем обернётся для него данный разговор.
- Йохан, ты говорил про моё освобождение, - произнёс парень. – Я готов тебя выслушать.
- Я рад, что ты готов, - кивнул мужчина. – Но прежде, чем я начну говорить, ты должен дать слово, что, в случае твоего отказа, всё сказанное мною останется между нами. Мне не нужна бегущая за мной толпа. Для того, чтобы тратить на это время и силы, мне осталось слишком мало…
- Я думаю, ты должен был успеть понять, что друзей здесь я не имею, - спокойно ответил блондин. – Я никому ничего не скажу. Трепаться не в моём стиле.
- Хорошо. Тогда, я начну, - кивнул мужчина и закинул ногу на ногу, начиная свой рассказ: - Я вижу, что ты не любишь лишних слов и рассуждений. Я тоже. Потому я перейду сразу к сути дела. Я - крупный бизнесмен. Бизнес мой имеет две стороны: известную всем и теневую, потому, можно сказать, что я тесно связан с криминалом, я стою в его главе. Как ты видишь, Блейд, я не молод. Мне уже пятьдесят восемь лет. В моём возрасте уже непросто управлять делами и… как говорится, дела разруливать. Но дело даже не в возрасте. Четыре месяца назад у меня нашли онкологию. Четвёртая стадия, множество метастаз, неоперабельная. В лучшем случае мне осталось жить год. В худшем я не проснусь уже завтра…
- Я не совсем понимаю, при чём здесь я? – спросил Блейд.
Йохан говорил о своей обречённости так спокойно и с таким достоинством, что его хотелось слушать. Он вызывал уважение.
- Дело в том, Блейд, - ответил Йохан, - что я должен кому-то передать свой бизнес. А передать его мне некому. Обычно, подобные дела всей жизни переходят по наследству детям, внукам. Внуков у меня нет. Детей трое: сын и две дочки. Но никто из них не может унаследовать мой бизнес. Мой сын – имбецил. Это клинический диагноз. Наверное, я что-то делал в своей жизни слишком неправильно, раз мой столь ожидаемый наследник родился таким.
Мужчина выдержал паузу и посмотрел на Блейда, словно ожидая, что тот нечто ответит или даже рассмеется. Имбецил – это же так смешно, это же всего лишь ругательство во языцех! Но блондин даже не думал смеяться. Он как никто другой знал, каково это, когда твой близкий болен и как бывает трудно доказать обществу то, что он такой же человек, как они, а не нечто, подобное забавному зверьку.
Поняв, что Блейд не станет ничего говорить, и, убедившись в том, что парень достойно прошёл очередную проверку, Йохан продолжил:
- Сам понимаешь, управлять моим бизнесом он с таким диагнозом не сможет.
- А твои дочери?
- Дочери… - произнёс Йохан, тяжело вздыхая. – Старшая моя дочь, Эвелин, только и умеет, что бегать по мужикам. Я надеялся, что с таким образом жизни она мне внука хотя бы родит. Но – не судьба. После очередного аборта она заработала полное бесплодие.
Мужчина вновь взглянул на Блейда. Но блондин продолжал молчать, внимательно его слушая, ни единым микродвижением лица не выражая пренебрежение к его словами. Йохан продолжил:
- Младшая моя дочь – Лилиан, теоретически могла бы стать наследницей моего дела. Но, грубо говоря, мозги у неё не под то устроены. Да и не место женщинам в таком деле… - он вздохнул и, выдержав паузу, заговорил вновь: - Теперь ты понимаешь, что дело мне оставить некому. В тех случаях, когда складывается подобная ситуация, бизнес передаётся кому-то из подчиненных, тому, кто наиболее ярко проявил себя. Но мои люди, посоветовавшись, решили, что этого делать не стоит. И я с ними, на самом деле, полностью согласен. Когда тот, кто был на уровне со всеми, вдруг поднимается выше, начинается смута в рядах тех, кто остался на своём месте. Это естественный процесс. И такой же естественный процесс то, что, пока будет решаться, кто займёт моё место, все внутри команды перегрызут друг другу глотки. В истории таких случаев сотни. Я всегда знал, что мои люди – почти семья, но в последнее время я смог убедиться в том, что они и есть самая настоящая семья, в которой все заботятся не только о себе, но и об общем деле, об общей безопасности.