- Хорошо-хорошо, - вновь затараторил Леонидас, от эмоций мешая немецкий и родной испанский язык, на что Блейд слегка поморщился. – Но… - он резко сник, даже побледнел и начал говорить тише. – Блейд, а, если маме станет хуже… я же должен буду остаться на более продолжительный срок…
- Не хорони мать раньше времени, - сухо ответил Блейд, не смотря на подчиненного. – Думаю, у тебя есть деньги, чтобы оплатить ей хорошее лечение.
- Но… - попытался что-то сказать в ответ Леонидас, но Блейд, скривившись, грубо перебил его:
- Всё, достаточно. Не трать время на слова. Лучше работай.
Блондин встал и направился к двери, оборачиваясь у порога и добавляя:
- Я буду у себя в кабинете. Придёшь, когда всё будет готово.
Сказав это, Блейд вышел из комнаты, не дожидаясь ответа подчиненного. Леонидас остался сидеть с приоткрытым ртом, смотря на закрытую дверь, за которой скрылся тот, чьё слово было законом. Можно сказать, что он был новичком в данном бизнесе, он пришёл в него практически одновременно с Блейдом. Он не был трусом, у него была горячая кровь и бойкое сердце, но своего начальника брюнет боялся до дрожи в коленях. И он не мог себе назвать какую-то конкретную причину своего страха и трепета. Эти чувства просто были. В Блейде его вводило в оцепенение всё: начиная от тона голоса и заканчивая взглядом. И, пусть Леонидас часто корил себя за такие эмоции, но, порой, они переставали видеться чем-то плохим и постыдным. Разве плохо унижать себя и стоять на коленях, когда на кону стоит нечто намного более важное, чем честь и достоинство? Нельзя…
Блейд мог сделать жизнь лёгкой и простой, а мог уничтожить одним движением руки со свойственным ему спокойствием. Леонидас знал это. Он видел нескольких таких, которые попали в немилость блондина, провинились перед ним в чём-то… и после этого их никто больше не видел. Блейд не устраивал показательных казней, он ограничивался сухим: «Увести», и все знали, что это такое короткое и простое слово значит, что человека провожают в последний путь.
Но тираном Блейд не был. Никого он не тронул за просто так. Для того, что разозлить его, нужно было преступить один из законов, установленных им. И главным законом в этом списке было – послушание. Ослушаться его было равносильно тому, чтобы сыграть в русскую рулетку с полностью заряженным револьвером. Блейд придерживался такой позиции, что, несмотря на то, что они все заняты общим делом, в их «семье» должна быть жёсткая иерархия, иначе начнётся хаос и разлад. И это было верной истиной. В том деле, которое оказалось в руках Блейда, слабым и мягким было не место…
- Сука! – донеслось до слуха блондина, когда он подошёл к лестнице на первый этаж. Он нахмурился и ступил на первую ступеньку.
Женский голос и мат, заменивший приветствие, свидетельствовали об одном – в «семейную обитель» пожаловала вторая представительница женского пола, бывшая в подчинении Блейда – Венера, она же – Вена, как её называли в команде. Такое прозвище она заработала по двум причинам. Во-первых, характер этой девушки был столь же болезненным и опасным для окружающих, как удар острой бритвой по венам. Во-вторых, данное прозвище легко складывалось из букв её истинного имени.
Спустившись на первый этаж, Блейд увидел Венеру, которая стояла около входной двери, крепко матерясь. Швырнув сломанный зонт на пол, девушка отряхнула руки от воды и утёрла капли холодного зимнего дождя со лба. Блондин вскинул бровь, складывая руки на груди и выжидающе смотря на подчиненную.
Венера была поистине сильной женщиной и невероятно колоритной. Бритая под ноль, с множеством татуировок и взглядом, который гнул сталь. Она обладала такой физической формой и боевой подготовкой, что заставляла себя бояться даже крепких мужчин. А её характер, который был подобен бомбе со сломанным и готовым разорваться в любую секунду таймером, лишь добавлял ей веса в глазах окружающих. Она была той, которая не боялась никого и ничего и могла легко заставить заткнуться, подавившись своими словами и кровью, любого, кто попадёт в её немилость.
Ей был тридцать один год и в «деле» она была давно. Йохан даже думал сделать её своей преемницей, посчитав, что Вена точно справится с управлением его бизнесом. Но у девушки на этот счёт были иные мысли. На предложение начальника на общем совете она ответила грубо, но доходчиво: «Мне ни к чёрту не сдалась эта головная боль. Я пришла в это дело не для того, чтобы занимать «трон». Найдите на эту роль другого дурака». В этом была вся она. Она не лезла за словом в карман и не слишком задумывалась над тем, кто перед ней – простой коллега или руководитель, сильный мира сего или обычный человек – она была остра, как бритва, и пряма, как отрезок, уходящий в бесконечность.