- Постепенно, - продолжала женщина, - пациент вовсе перестал демонстрировать улучшения своего состояния, что было пусть отрицательной, но, всё же, стабильностью. Но впоследствии больной начал демонстрировать вспышки неадекватного поведения.
Блейд сжал край стола с такой силой, что, казалось, ещё чуть-чуть и он треснет, просто рассыплется в его руках. Миссис Рихтер продолжала:
- Это закончилось тем, что вечером девятнадцатого августа пациента Майкла Билоу перевели в психиатрическое отделения для прохождения дальнейшего лечения под присмотром специалистов соответствующего профиля…
Блейд слушал и слушал. Он всё больше уходил куда-то глубоко в себя, под толщу тёмной воды, но голос работницы архива продолжал доноситься до него чётко и внятно. Когда она дошла своим рассказом до того момента, когда Майкла перевели в другую больницу, Блейд задал вопрос:
- Почему его перевели? По какому праву? – голос стальной холодный, от него хочется укрыться с головой под одеялом.
Парень поднял взгляд и посмотрел на женщину. Взгляд его был ещё хуже тона, он пробирал до самой души.
- Я… - неуверенно ответила миссис Рихтер, взглянув на экран компьютера, а, после, вновь посмотрев на загадочного незнакомца. – Я не знаю, мистер. В его данных ничего не сказано по этому поводу. Такие данные не записываются в личное дело больного – оно заканчивается вместе с выпиской из больницы.
Блейд отвернулся, смотря куда-то вперёд, слегка щурясь и хмуря брови. Он узнал о том, что Майклу было плохо здесь, что ему постепенно становилось всё хуже. Это было отвратительно, больно и заставляло желать подорвать всю эту чёртову больницу! Но этих сведений было слишком мало. Ему нужна была конкретика.
Подумав, блондин бесшумно вздохнул и, не смотря на миссис Рихтер, вновь обратился к ней:
- Что ещё вы можете мне предложить?
- Полагаю, что ничего, мистер.
Блейд подумал всего секунду, максимум две, и сказал:
- В психиатрических отделениях, где Майкл пробыл достаточно долгое время, обязательной частью лечения являются сеансы психотерапии. Я прав? – он взглянул на женщину, прожигая её взглядом.
- Да, вы правы, мистер, - ответила миссис Рихтер, ещё не понимая, к чему клонит парень.
- И встречи эти записываются на камеру или на диктофон для последующего анализа? – вновь спросил блондин.
- Да, - кивнула женщина. – А в чём…
- Мне нужны эти записи, - произнёс Блейд, перебивая собеседницу и вставая со стола.
- Это невозможно, мистер…
- Про то, чтобы рассказать мне интересующую меня информацию, вы тоже вначале так говорили, - сухо ответил парень. – Но всё оказалось возможным.
- Мистер, если я возьму эти материалы и передам их третьему лицу, я могу не только потерять работу, но и пойти под суд, - слабо возразила женщина.
- Миссис Рихтер, - произнёс Блейд, упираясь ладонями в стол и склоняясь к женщине, - если вы согласитесь мне помочь, вы можете не бояться полиции, это я вам могу гарантировать. К тому же, насколько я понял, никому не нужны данные по старым пациентам, так что, никто не хватится этих записей.
- Меня могут уволить…
- Могут, - согласился Блейд. – Потому, просто назовите сумму, которая поможет вам чувствовать себя защищенными.
- Зачем вам всё это?
- Это не должно вас интересовать, - сухо ответил Блейд. - Я плачу за ваши услуги, а не за вопросы. Подумайте над моим предложением, оно очень скоро «сгорит».
- Я согласна, - негромко ответила миссис Рихтер, не узнавая саму себя в этот момент. Сделка с совестью прошла успешно. – Ещё пятьдесят тысяч и я достану вам записи с сеансов Майкла Билоу.
Называть такую цену было страшно и немного стыдно. Сто тысяч евро за слова, флеш-карту с записями психотерапевтических встреч и отсутствие вопросов. Это было огромной суммой, за которую легко можно было продаться, тем более, в тяжёлое время…
- Хорошо, - кивнул Блейд. – Я оформлю ещё один чек и передам его вам в обмен на материалы. Во сколько у вас заканчивается рабочий день?
- В восемь. Но сегодня я не смогу достать записи. Это будет проще сделать завтра утром. Но деньги передайте мне сегодня.
- Договорились, - согласился Блейд. – Я приеду к концу вашего рабочего дня.