- Именно, - кивнул блондин. Шарф скрыл его ухмылку. – Я попал в ту ситуацию, в которой только вы сможете мне помочь.
- Тогда, я не имею права отказать вам в разговоре, - произнёс священник, отходя в сторону и пропуская парня в свою комнатку, что оказалась не такой маленькой, как думал Блейд.
Осмотревшись, блондин занял стул, стоящий около неприметного стола, и, удобно устроившись, взглянул на священнослужителя. Мужчина постоял немного около двери, всего несколько секунд, затем закрыл дверь и сел на маленький диванчик, рассчитанный всего лишь на двоих человек.
- Что вас привело ко мне, сын мой? – спросил священник, смотря на блондина своими маленькими и такими насыщенными и колкими, словно лёд, глазками.
- Меня привёл к вам мой брат, - ответил Блейд, смотря в глаза мужчине постепенно темнеющим взглядом. – Он погиб. И теперь мне нет покоя.
- Сын мой, не нужно скорбеть об усопших, наши слёзы отдаются болью в их душах. Помолитесь за его упокой и отпустите его с миром.
- Я не умею молиться.
Священник не замечал ни чернеющего взгляда блондина, ни мёртвого холода, которым начинали сочиться его слова.
- Я научу вас, сын мой, - ответил священник, кивая. – Это моя работа, помогать тем, кто потерял свет, вновь обрести его.
- И, как вы думаете, вы хорошо справляетесь с этим? – вскинув бровь, спросил парень, слегка прищуриваясь.
- Я искренне верю в то, что каждый, кто пришёл ко мне за помощью, получил её. Я надеюсь на это, но лишь бог знает, как это есть на самом деле.
- И давно вы стали божьим человеком?
- Сын мой, мы все – дети божьи: и вы, и я.
Блейд не ответил на это. Священник продолжил:
- Скажите мне имя вашего брата, и я помогу вам помолиться за него.
Ткань шарфа вновь сокрыла под собой дьявольскую ухмылку Блейда, а адское пламя, которое зажглось в его глазах, глупый священник просто не заметил. Игра началась.
- Майкл, - ответил Блейд.
Немного помолчав, блондин добавил:
- Вы не хотите узнать, как он погиб? Думаю, это важно…
- Говорите, сын мой, - кивнул мужчина, складывая руки, как для молитвы, и кладя их на колени. – И, надеюсь, вашей душе станет легче.
«Обязательно», - подумал Блейд и произнёс:
- Его убили. Убили очень плохие люди. Он был очень мягким человеком и совершенно беззащитным. У него никого не было кроме меня, потому что родители наши давно умерли. Но меня не было в то время рядом, я не мог там быть. А эти люди пользовались этим, методично изводя Майкла, причиняя ему ужасную боль, которая однажды убила его, заставила сделать шаг из окна.
- Ваш брат самоубийца? – спросил мужчина.
Слова блондина всё сильнее напоминали ему о чём-то, о чём-то очень важном, но он никак не мог полностью осознать это, вспомнить.
- Да и нет, - ответил на вопрос священнослужителя Блейд. – Его довели до этого шага. Разве может лишь он считаться виноватым?
- Сын мой, - священник опустил взгляд, потому что глаза его забегали, - бог даёт каждому из нас испытаний ровно столько, сколько человек может выдержать. Самоубийство же является слабостью и высшим грехом перед небом.
- А доведение человека до этого шага, истязание того, кто не может себя защитить, разве это не больший грех?
- Я понимаю ваше негодование, сын мой. Вы желаете оправдать вашего брата, смыть с него страшное клеймо, которым является лишение себя жизни…
- Нет, вы ошибаетесь, - покачал головой Блейд. – Я не желаю смывать со своего брата этого клейма, потому что считаю, что его на нём нет. Если человека сломали: ломали медленно и зверски, нельзя упрекать его в том, что он пожелал прекратить свои муки. Разве не так?
- Ваши суждения неверны, сын мой…
- Скажите, - перебил священника Блейд, - а на каком кругу ада горят те, кто был по жизни ложной добродетелью? Те, кто притворялся хорошим и добрым, а сам творил зло?
- Полагаю, им предстоит шестой круг ада.
- А предатели клятвы, куда они попадают? Например… клятвы Гиппократу?
Священник нахмурился и невольно поёжился, потому что от слов парня по его спине пробежали мурашки. Но он по-прежнему не мог дать себя отчёта в том, о чём напоминают ему слова блондина и кого ему напоминает он сам.