- Ты… Ты это серьёзно? – спросил Ричард.
- Совершенно, - так искренне ответил Блейд. – Ты последняя мразь и я это знаю. Но я даю тебе шанс. Предай своего друга, сдай его мне. И ты спасёшь себя.
- Господи, прости, - прошептал одними губами, а, скорее, подумал вслух Ричард, прикрывая глаза.
Сглотнув, собравшись с духом и вдохнув, мужчина на одном дыхании протараторил все личные данные своего друга, который призывал его – и не только его – беспощадно издеваться над Майклом, изводить его и доводить, делать так, чтобы жизнь была ему не мила.
- Молодец, - презрительно изогнув губы, произнёс Блейд, когда Ричард закончил свою «исповедь». – Теперь, вернёмся к Майклу. Как много человек тебе помогали над ним издеваться? И сразу с именами и фамилиями.
- Двое, - выдохнул Ричард, вновь закрывая глаза. – Уц Вольф и Мартин Тишбейн.
- Всего двое?
- Да… - вздохнул Ричард. – Мартин только говорил ему гадости, ну, и бил. А Уц…
- Что он делал? – вскинул бровь Блейд. – Чего ты замолчал?
- Я… Я не одобрял его действий…
- Говори.
- Он… принудил Майкла к сексу. А, вернее, изнасиловал. Он… гей…
Ричарду повезло, что сейчас он сидел спиной к Блейду и не мог видеть его выражения лица и его глаз, потому что от одного взгляда в эти жуткие чёрные бездны, кишащие демонами и животной злостью, ненавистью, можно было упасть замертво, поседев до корней волос и лишившись души.
Мужчина говорил ещё что-то, а Блейд не слушал его, сверля взглядом затылок, всё больше чувствуя, как тьма произрастает щупальцами и цветами в его груди, на месте сердца, как она захватывает над ним власть и сливается с ним в единое целое.
- Блейд, побойся бога, отпусти меня, - произнёс Ричард. – Я же священник, я посланник бога на земле. А мы в храме его…
- Если ты, тварь, - произнёс блондин, - посланник бога, то я предпочту быть творением дьявола. Ибо дьявол искренен в своих злодеяниях, он никогда не пытается выдать их за благодетельные дела.
Блейд удобнее взял ремень, накручивая его на кулаки, чтобы точно не выскользнул. Занеся его над головой мужчины, парень добавил:
- А, вообще, я не верю ни во что. И, если я не прав, пусть меня на месте пронзит молния.
Сказав это, Блейд сдавил петлёй горло Ричарда. Мужчина задёргался, захрипел, попытался вывернуться, сползти на пол, но добился лишь того, что в его горле сломались два хрупких хряща гортани. Он закатывал глаза и хрипел, становясь всё более багровым, шепча просьбы и мольбы о помиловании.
А Блейд безразлично сдавливал его горло всё сильнее, лишая всякой надежды на вдох, удушая. По прошествии минуты Ричард начал конвульсивно дёргаться, а через две затих. Подождав ещё немного, блондин отпустил мужчину, его голова безвольно упала на грудь, лишившись поддержки.
Обойдя мужчину и взглянув ему в сине-пунцовое лицо, Блейд брезгливо поморщился, а, затем, равнодушно прижал два пальца к сонной артерии Ричарда. Пульс у него ещё был, но это ненадолго.
Парень окинул комнату взглядом и задрал мантию священника, вытягивая из его чёрных брюк ремень. Сравнив его со своим и решив, что толщина у них почти одинаковая, как и материал, Блейд закрепил ремень Ричарда на железном крючке для одежды, который располагался неприлично высоко – наверное, ошибка строителей. Завязав ремень и убедившись, что он крепится на славу, блондин повис на нём всем весом, тяня изо всех сил, пока не вырвал его из стены.
План Блейда был прост, как обычно. Ричард Кольбе, священник одной из пригородных церквей, решил покончить с собой по непонятным для всех причинам. Его тело найдут к утру первые прихожане.
Как раз, такое «самоубийство» отлично объясняло синяк на лице мужчины – крюк, на котором мужчина повесился, просто не выдержал его веса и сломался, а Ричард, упав, ударился об ножку стула, с которого он и прыгал. Какая ирония…
С учётом того, что Блейд прилагал усилия, чтобы вырвать крюк, и на это у него ушло около двух минут, у Ричарда было бы не меньше пяти минут перед тем, как крюк оборвётся. Этого времени хватило бы для того, чтобы он успел повеситься.
«Конечно, - продолжал про себя Блейд проговаривание «самоубийства» мужчины, - его ещё можно было спасти, но он был без сознания, а свидетелей его страшного поступка не было. Как же так можно, мистер Кольбе, столько лет спасать людей, потом стать священником, быть посланником бога и, в результате, залезть в петлю. Печально…».