Когда с обсуждением ужина было покончено, домработница окончательно ушла на кухню и погрузилась в приготовление того, что пожелали братья. Сами же парни смотрели в это время телевизор.
Ужин прошёл гладко и как-то незаметно: Лили вернулась к уборке, Блейд и Майкл болтали. Но слишком долго такая идиллия не продлилась - Майкл, очередной раз широко зевнув, сказал, что устал и хочет отдохнуть, вздремнуть. Его не смущало то, что сейчас было только начало девятого.
Когда брат ушёл, Блейд потёр виски и переносицу, прикрыл ладонями глазами, давя на тонкую кожу век пальцами. Нужно было заняться рабочими вопросами, просмотреть почту, ответить нужным людям, но сил и желания на это не было. Хотелось... А ничего не хотелось - только напиться и заснуть.
Но делать было нечего - когда-то же нужно было заниматься тем, что их кормит. Взяв бутылку бренди и бокал, Блейд не спеша пошёл в свой кабинет.
Глава 5
Глава 5
Всё не так,
Как писали в детских книгах,
Всё лишь ложь,
Что рисовали нам в мультфильмах.
Не уснуть - всё виновато наше время
И поздно уже выбраться из плена.
Жаль, что любовь не актуальна
Прости, но это реальность.
Origami, Искренняя©
Блейд сидел в своём кабинете, разбираясь с рабочими вопросами. Бегло просмотрев очередной электронный документ, парень вывел его в печать и, взяв распечатки, пересел на диван. Не смотря, он дотянулся до бокала с бренди, который стоял на низком стеклянном журнальном столике.
Сделав глоток, блондин пробежался глазами по уже материальному документу. Это такая рутина - эти отчёты и таблицы с детальным рассмотрением прибыли, убытков и так далее. Но иначе никак - если не держать свои дела в порядке и под контролем, если пускать их на самотёк и в вольный творческий полёт, то они очень скоро окажутся на улице.
Шутка. К двадцати шести годам, благодаря незаурядному уму, чутью и умению в нужные моменты рисковать, Блейд уже имел на своём счёте вполне приличное состояние, которое не позволит ему с Майклом остаться на улице в голоде и холоде. Даже, если он потерпит фиаско в одной из сфер своей занятости, останутся другие, а шансов на то, что Блейд потеряет всё и сразу, было катастрофически мало, потому что так просто не бывает. Нельзя просто так взять и в одночасье потерять всё. Нельзя, если держишь всё в своих руках и сам строишь свою жизнь. Уже нельзя...
А когда-то давно, в детстве, Блейд сумел потерять всё и сразу, в один вечер. И потери эти были намного важнее, чем финансовые убытки или даже полное банкротство. Потому что деньги можно вновь заработать, вновь скопить, вновь начать с нуля даже тогда, когда от тебя отвернулся весь мир и ты сидишь под проливным дождём, не имея даже такой банальной и обыденной вещи, как спальное место. А есть то - другое, что тоже можно потрогать, осязать, но что никогда не получится вернуть, будь ты хоть олигарх, хоть нищий, хоть гений, хоть тупица.
И вещь эта носит привычное и такое скромное, не навязчивое имя - другой человек: человек тёплый и родной. И, также, эта вещь именуется - домом, родительским домом, в который можно вернуться и в буйные шестнадцать после бессонной ночи, и в загруженные работой и идеями двадцать пять, когда повсюду дедлайн, и в зрелые сорок, когда у тебя уже самого есть дети. В это место можно вернуться в любую погоду и в любом настроении, просто сказать: «Мама, папа, я дома!» и сразу станет немного теплее и проблемы отойдут на второй план, потому что рядом с тобой родители, на столе горячий ароматный чай, а вокруг тебя те стены, которые лечат не хуже самого дорогого лекарства.
Вернуться... Было бы, куда возвращаться. Были бы те самые стены и те самые лучшие люди, а не пепелище и пустота, на чёрно-сером фоне которой курсивом по небу жизнь пишет слово: «Никогда».
Мотнув головой и нахмурившись, Блейд силой заставил себя отвернуться от мыслей и воспоминаний, тех дум, которые не имели никакого смысла и ценности, потому что ни черта они уже не могли изменить. Продолжая чуть хмуриться, держать брови напряжённо сведенными, отчего между ними образовалась складочка, блондин вернулся к просмотру рабочих документов.
Наверное, от этого вполне можно было отказаться, нанять того человека, который бы за определённое вознаграждение занимался разбором его бумаг и решением рабочих вопросов. Но Блейд не привык доверять никому, кроме себя и потому всякий раз тянул с этим делом, отказывался от него, вновь вспоминал и снова решал для себя, что не стоит этого делать.