Несмотря на то что остальные «гуляющие ночью» любили ее, она знала, что ей никогда не стать для них больше, чем «дочерью босса».
Но теперь, когда ее отец умер, все стало сложнее. Вместо того чтобы сблизить ее с командой, смерть Уистлера, казалось, еще сильнее разделила их.
Абигайль понимала, что отец постоянно рискует, и была готова к известию о его смерти. Она знала, что для старика это не просто работа. Истреблять вампиров ему нужно было, чтобы примириться с самим собой.
Когда кровососы зверски убили семью Уистлера — его любимую жену и двух красивых девочек-подростков, — он собирался покончить с собой. Единственным стимулом к жизни для него стали ежедневные воспоминания об утрате и жажда мести.
Абигайль никогда не переживала такой утраты. Она огорчалась за отца, за его первую семью, но чувствовала скорее праведный гнев, чем личную боль. Она присоединилась к «гуляющим ночью» только потому, что хотела изменить мир и уберечь других от страданий, которые перенес ее отец.
И все же Абигайль понимала, почему Кинг иногда уходит в полночь и возвращается в пять утра измазанный кровью, почему Самерфилд сидит без сна за клавиатурой, проводя умопомрачительно сложные исследования вируса чумы, почему Декс втыкает иглу немножко глубже, чем нужно, когда берет образцы крови у пойманных вампиров.
Они просто не могли делать этого для человечества. Они делали это для себя.
Сейчас у Абигайль появилась личная причина воевать. Но, к удивлению, она не чувствовала никакой разницы. Как будто ничего не изменилось. Она ожидала, что воспримет новость о смерти отца — когда она в конце концов придет, — с яростью, которая погонит ее на улицы, заставляя крошить банды вампиров, пока мостовая не станет красной от их крови.
Но теперь она чувствовала только усталость.
Уистлер был мертв, но жизнь продолжалась. Остались планы, которые нужно выполнять, оружие, которое нужно перезарядить, и грязные чашки, которые нужно вымыть. Она сходила на скромную церемонию поминок, устроенную Хеджесом, и пыталась оплакивать отца, но слезы не приходили. Она чувствовала себя незваным гостем, стоя с сухими глазами рядом с урной праха, который Кинг отскреб с почерневшего пола лодочной станции. Сам Кинг допускал, что это мог быть пепел микроволновки Уистлера, но Абигайль отмахнулась и все равно разбросала прах над рекой, а затем спокойно пошла домой и вернулась к незаконченной стирке.
С тех пор девушка ждала, когда ее жизнь изменится. В некотором смысле она была рада, что они нашли Блэйда: это давало ей почувствовать, что все теперь по-другому. Стоило Абигайль лишь поглядеть на Блэйда, и она убеждалась, что отец действительно умер.
Убеждалась и в реальности Дракулы.
Они нашли Дракулу. Всего с несколькими каплями его крови они могли бы положить конец всему этому ужасу, спасти тысячи жизней и уберечь бессчетное число других от страданий и потери любимых.
И они дали ему уйти.
Застать князя вампиров врасплох было недостаточно, чтобы получить над ним преимущество. Он разгромил бы их так же быстро и легко, даже если бы они долго готовились к этой операции.
И, что совсем плохо, кровопийца видел их лица.
Абигайль провела рукой по мокрым волосам, пытаясь унять дрожь в теле. Она выключила воду, взяла полотенце и обернула его вокруг себя, прижимая грубый хлопок к коже.
Большинство ночей она заканчивала так, как сейчас, отмывая кровь. Но сегодня все действительно было по-другому.
Час пробил.
В соседней комнате, в лазарете, Блэйд смотрел, как Кинг дремлет на своей койке, то приходя в сознание, то вновь впадая в забытье. Парень был без футболки, половину его груди закрывала белая повязка. Декс дал ему коктейль сильных болеутоляющих средств и оставил пропотеть.
Челюсть Блэйда вздрагивала, когда он смотрел на Кинга. Инстинкт подсказывал охотнику, что надо уйти, убежать, пока «гуляющие ночью» зализывают раны. Ему необходимо было время, чтобы одному все продумать и решить, как действовать.
Дрейк должен быть уничтожен — это ясно. Если то, что сказал князь вампиров, правда, кровососы, возможно, уже близки к созданию вакцины, которая сделает их неуязвимыми для дневного света. Даже один вампир, «гуляющий днем», — это уже слишком много, а если он сможет передать новый ген своим жертвам, тогда Блэйду остается прямо сейчас сдать свой меч и купить участок на Луне: если вампиры добьются своего, это будет единственное безопасное место.
Охотник оглядел сверкающее медицинское оборудование, наполняющее лазарет, и фыркнул. Ну ладно, неохотно признался он сам себе, эти люди действовали не так уж плохо. Решительность и характер значат много в их работе, и то, что «гуляющие ночью» зашли так далеко, служит тому доказательством.