-- Здравствуйте, -- ответила Надя, -- простите, что не встаю! -- и подала мне свою худенькую руку.
-- А вы сегодня опять такая же бледная, как и вчера? Мало едите, мало гуляете...
-- Нет, -- она чуть дернула плечом и опять нагнулась над своим вышиванием.
Мне хотелось рассказать Наде о том, что Блэка уже нет и никогда не будет, но было как-то неловко. Чтобы отдалить этот момент, я спросил докторским тоном:
-- Ну, а спите вы как?
-- Вот сплю я действительно плохо, -- ответила Надя, не подымая головы, -- и слишком много вижу снов.
-- Ну, что же, -- это только признак нервности...
-- Возможно... Знаете, кого я сегодня видела во сне?
-- А кого?
-- Вашего Блэка... Такой ласковый был, все руку мне лизал... Я не спала почти до самого рассвета, а как только закрыла глаза, сейчас же его увидала -- и так отчетливо, так ясно...
Мне, как и вчера, после невольного убийства, вдруг стало жарко.
Я растерялся и не знал, с чего начать.
Такой словоохотливой я видел Надю в первый раз со времени нашего знакомства. Ничего не подозревая, она опять спросила все тем же милым, наивным контральто:
-- А почему его сегодня нет с вами?
-- Страшно сказать -- он умер...
-- Как?
Надя подняла голову, ее зрачки расширились, и материя, которую она держала в руках, упала на землю.
-- И вы не шутите?
-- К сожалению, не шучу...
Я уже успел овладеть собою и возможно подробнее рассказал, как было дело. Глаза Нади наполнились слезами.
-- Я знаю -- вам это тяжело!..
-- Д-да, неприятно...
Надя высморкалась, подняла с земли материю, помолчала и через минуту произнесла:
-- Вот вы говорите, что Блэк очень любил вас и в то же время никогда не позволял нам к себе прикоснуться, даже погладить не позволял. Мне кажется -- это потому, что он чуял, даже знал, что вы будете его убийцей... Я уверена, что некоторые собаки знают больше людей. И Блэк такой был!
В это время из домика вышел отец Нади и весело поздоровался со мной. Мне снова пришлось повторять всю эту неприятную историю. На-конец, я замолчал, встал и взял фуражку. Белецкие уговаривали меня остаться обедать, но я наотрез отказался, потому что чувствовал, что мы снова перейдем на тему о смерти Блэка.
Дома я сел писать письма и скоро успокоился. Только ночью я снова долго не мог заснуть и мне все казалось, что я обязательно увижу Блэка. Но он мне не приснился.
До начала уборки сена я больше ни разу не был у Белецких. Затем пошли дожди и нужно было ловить каждый солнечный день, чтобы успеть перевернуть покосы, происшествие с Блэком почти забылось. Раза два у меня были в гостях Надя с отцом, но они не подымали этого вопроса, вероятно, из деликатности.
В конце июля я получил письмо из Монте-Карло от своего приятеля. Вот начало этого письма:
"Прости, друже, что так давно не писал, но я теперь муж и весь занят своей Алисой, прелестнейшей из всех прелестных женщин, и должен сознаться, что, вероятно, еще долго не напомнил бы о себе, если бы не сравнительно ничтожное событие, а именно: видел во сне не тебя, а твой сад и ту беседку, в которой мы с тобой разговаривали, точно две старые бабы, о загробной жизни и давали друг другу нелепые и неисполнимые обещания; наконец, я даже видел твоего пса (забыл, как его зовут), того самого белого фокстерьера, который бросается на собственного хозяина. Со мною во сне он был, впрочем, очень ласков и все время толкал меня своей мордочкой в колено, как будто хотел обратить особенное внимание" ...
Дальше приятель писал о том, куда они с Алисой поедут из Монте-Карло и как собираются провести зиму.
Чтобы не омрачать его медового месяца, я ничего не сообщил ему о Блэке и оставил письмо без ответа.
Мне же самому бедный песик так ни разу и не приснился...
----------------------------------------------------
Первая публикация: журнал "Пробуждение" No 7, 1913 г.
Исходник здесь: Фонарь. Иллюстрированный художественно-литературный журнал.