– «Маркерсбах» и «Гольдисталь» уже запущены, – сказал Певальски.
Обе гидроаккумулирующие электростанции вблизи чешской границы могли быть запущены из полностью обесточенного состояния. Достаточно было подать воду на турбины из расположенных выше резервуаров, и генераторы начинали вырабатывать энергию. Иными словами, они могли вернуться в строй без помощи извне. В случае успеха операторы попытаются направить ток через «Рёрсдорф» в «Бервальд» и запустить расположенную там теплоэлектростанцию «Боксберг».
Если удастся сформировать эту ограниченную электросеть, они начнут поочередно подключать контрольные зоны в Восточной Германии. Тогда появится напряжение и для центральных зон.
– Давай, – шептал оператор. – Давай!
Берлин
Снова все собрались перед экранами, включая девять человек по видеосвязи. Командование НАТО в этот раз вынуждено было обходиться одним экраном. Теперь к конференции подключился и Белый дом.
На шести экранах в нижнем ряду можно было видеть изображения с камер наблюдения в Стамбуле и Мехико. Если в столице Мексики сияло солнце, то на главный город Турции опустилась ночь, поэтому картинка была нечеткой и отсвечивала зеленым.
Михельсен не застала предваряющую дискуссию. Но когда удалось установить местоположение предполагаемых террористов, все сошлись на том, что необходимо в сжатые сроки их обезвредить. Все переговоры велись по защищенным линиям. Противник не должен знать, что его обнаружили. В Стамбуле произвести захват должны были спецподразделение турецкой полиции совместно с немецким спецназом и подразделением МИб. В Мехико две сотни «морских котиков» США должны были поддержать в штурме мексиканскую армию.
По команде группы в двух точках земного шара одновременно начнут операцию. Сначала в обоих зданиях вырубят электричество и интернет-соединение. Затем в дело вступит спецназ.
– Все факты налицо, – произнес бундесканцлер. – Мы даем «добро». У кого-то есть возражения?
Даже генералы НАТО, чья гипотеза с Китаем разбилась вдребезги, ничего не сказали.
– Тогда отдаем приказ к началу операции, – заключил президент США.
Стамбул
Ему нужен был глоток свежего воздуха. Каждый из них проводил перед мониторами больше восемнадцати часов в сутки, и необходимо было хоть изредка выходить. Он прошел через подвал. Они специально проделали этот проход. Хотя некоторые пренебрегали мерами безопасности, сам он придерживался правил. Поэтому вышел в двухстах метрах от их командного центра. Вдохнул ночной воздух. Температура не превышала пяти градусов, но даже в это время на улицах царило оживление, машины сигналили в заторах. Сложно было представить, что в паре сотен километров жизнь практически замерла. Пройдет несколько недель или месяцев, и последствия дадут знать о себе и здесь. И принесут людям исцеление, как в Европе и США. Он застегнул куртку и глубоко вдохнул. Неспешно двинулся вдоль улицы. Кругом суета. Скоро люди вспомнят о вещах более важных…
За спиной раздался громкий хлопок. Он обернулся. В окнах здания через квартал засверкали вспышки; в следующий миг над ним снизился вертолет, заливая все ярким светом.
Прохожие оборачивались, замирали, завороженно смотрели. Сноп света ударил в здание напротив. Их здание. Послышались команды. Слов разобрать он не смог, но этого и не требовалось. Он почувствовал, как кулаки сами собой сжались в карманах куртки. Осторожно огляделся, рассматривая людей и машины. Сейчас не следовало привлекать к себе внимания. Большинство прохожих по-прежнему глазели, другие уже двинулись своей дорогой. Он заметил на некотором отдалении фургон с затемненными стеклами. Задняя дверь была открыта, внутри находились полицейские. Одного из них он сразу узнал. Это был француз из Европола.
Гаага
«Господи, это же не футбол какой-нибудь», – думал Манцано. Он поклялся себе, что не станет следить за операцией. Но смазанные кадры с четырех камер в Стамбуле и Мехико словно заворожили его. Пьеро задумался, кто подбирал перспективу. Не сидел же где-нибудь в Лэнгли, или Берлине, или Голливуде режиссер и не кричал операторам: «Камера 3, кадр на экран 1»?
В Стамбуле группа штурмовиков прошла темный коридор и ворвалась в помещение, заставленное столами и компьютерами. Люди вскакивали; некоторые поднимали руки, другие бросались под столы, за стулья. Камеры на шлемах передавали кадры напуганных, растерянных, озлобленных лиц. В динамиках слышны были крики, короткие команды, топот, выстрелы.