Отель довольно быстро восстановил работу. Запасы алкоголя за время отключения остались почти нетронутыми, так что они оккупировали бар и теперь резво опустошали бокалы. Соня не видела ничего удивительного в том, что люди вели себя так, словно ничего не происходило. Сегодня всем хотелось забыть о страхе, мучениях и отчаянии прошедших двух недель.
Манцано поднялся.
– Рад бы еще посидеть, – сказал он и допил бокал. – Но дико устал. Я, как и отец Лары, человек немолодой.
– Я, пожалуй, тоже пойду, – отозвалась Соня и, едва слезла с барного стула, сразу почувствовала, как ее повело в сторону.
Она потрепала по плечу ван Каальден и помахала итальянскому журналисту. Остальные танцевали, и Соня не стала прощаться с ними.
Пока они шли к выходу, Пьеро сказал:
– Прости еще раз за то, что втянул тебя в это. Я… просто не знал, к кому еще пойти.
– Не стоило приводить вас в свой кабинет, – ответила Соня. – Но, по счастью, я это сделала.
– Поедешь на такси?
– Само собой. Заправки снова работают. Правда, воды дома до сих пор нет. – Она рассмеялась: – Но к этому я уже привыкла.
– Можешь принять душ у меня. – Манцано усмехнулся: – Тебе не привыкать.
– Ты просто хочешь затащить меня в номер…
– Естественно.
Они дошли до дверей. Перед лестницей ожидали несколько машин такси. Они обнялись на прощание. Поцеловались. Еще раз. Соня почувствовала его руки у себя на спине, на плечах. Ее собственные легли ему на бедра, скользнули к шее. Не разнимая объятий, они двинулись к лифтам. Не обращая внимания на других гостей, протолкались по коридору. Манцано достал из кармана карточку и отпер дверь. Пропустил вперед Соню; она потянула его за собой, запустила руки ему под свитер. Его ладони скользили по ее блузке, по ягодицам. Они споткнулись в темноте, едва не упали. Ангстрём удержала равновесие, нашарила карту в руке Манцано, провела по индикатору у двери.
С тихим щелчком зажегся мягкий свет.
– Если на то пошло, – прошептала она, – то я хочу видеть тебя.
Манцано, целуя ее в шею, нашел выключатель и приглушил свет до минимума.
– Но лучше поберечь свет. Все равно вид не самый прекрасный.
Соня поцеловала его в лоб, рядом со швом.
– Все еще впереди.
Берлин
Михельсен с коллегами нашли машину, и впервые более чем за неделю их отвезли домой. Дом Михельсен был последним по маршруту. Было что-то зловещее в этой поездке. По фасадам зданий снова горели логотипы, реклама, названия. Тротуары были завалены мусорными мешками. Многие оказались распороты, и их содержимое разлетелось по улицам. Мусор валялся и на дорогах. В свете фар Михельсен видела, как в кучах копаются собаки и крысы.
Впереди у дороги, между остовами двух машин, в небо тянулись странные дуги. Михельсен разглядела ребра, гигантские ребра какого-то животного.
– Что это? – спросила она у водителя. Для быка скелет был слишком крупным.
– Останки слона из зоопарка, как я слышал, – ответил тот невозмутимо. – За эти дни оттуда много зверья убежало.
Михельсен вспомнила жирафа с детенышами.
– Большинство забили оголодавшие люди, – продолжал водитель.
«Как можно есть слоновье мясо?» – ужаснулась Михельсен.
Водитель остановился возле дома, и они условились, когда он заберет ее следующим утром. Когда Михельсен вышла, на лицо ей упало несколько холодных капель. Она отыскала дорогу между пропахшими мусорными мешками и вскоре оказалась дома.
Воздух в квартире был холодный и влажный. В комнатах пахло сыростью. Михельсен включила свет. В сущности, почти ничего не изменилось, как будто она вернулась из долгого отпуска.
Михельсен чувствовала, что не сможет сразу уснуть. Она откупорила бутылку красного вина, наполнила бокал и встала у окна на темной кухне. Сделала большой глоток, посмотрела в ночь, на огни города, и все стало расплываться перед глазами. Дрожь прошла по телу, и, не в силах сдерживаться, она заплакала – и еще долго не могла остановиться.
Гаага
Съехал, сообщил портье. В другой отель. Спросил, что ему нужно от итальянца. Он ответил, что работает репортером. Не мог бы портье подсказать, в каком отеле поселился итальянец? Он хотел бы взять у него интервью. «Многим этого хочется», – ответил портье. В какой-то момент итальянец попросил не соединять его больше по телефону. А потом съехал? Почему? Ему у вас не понравилось? «Не исключено», – сказал портье. Теперь, когда электричество снова есть у всех… Да уж, такие они, эти звезды, верно? Портье пожал плечами. Пришлось задобрить его купюрой в сотню евро, чтобы тот назвал нужный отель.