Отчего ему не хватает воздуха?
– Что с вами случилось? – ужаснулся Христопулос.
Вместо ответа Пьеро продолжал:
– Все-таки проверьте его. Прошу вас. Быстрее. Сейчас! – Он едва не уронил голову на клавиатуру, но выпрямился и хрипло проговорил: – У нас еще девять минут.
– Что?
– Просто сделайте!
– Пьеро! – закричала Соня.
Она бросилась к нему, Шеннон следом за ней. Соня осмотрела его грудь: из пореза под разорванной рубашкой вытекала кровь. Она придавила рану рукой.
Манцано, почувствовав боль, без сил соскользнул со стула, на руки Шеннон. Ему стало холодно. Соня склонилась над ним. Почему в ее глазах паника? Словно издалека он слышал, как она зовет его по имени, снова и снова, все тише. Ему хотелось спать, и ничего больше. Манцано закрыл глаза.
«Получилось ли у Христопулоса с кодом?» – подумал он.
Холодно…
Спать…
День 19 – среда
Париж
Когда Боллар прошел в зал прилета, на него со всех сторон обрушились вспышки фотоаппаратов. Он уже задумался, что за персона прибыла вместе с ними, как вдруг услышал свое имя. Журналисты тянули к нему микрофоны, наперебой задавали вопросы, которых Франсуа даже не понимал в таком шуме. Он прикрыл руками детей, но Бернадетта выпрыгнула вперед, засмеялась в камеры и – к ужасу отца – показала язык. Журналисты принялись фотографировать еще усерднее, но многие тоже рассмеялись, и Боллар расслабился. Откуда им стало известно о его приезде и почему это вообще их интересовало?
Среди ожидающих Франсуа увидел родителей и маму Мари. Бернадетта и Жорж устремились к троице, и в следующую секунду все уже обнимались. Прекрасный сюжет: на мгновение все камеры развернулись, чтобы запечатлеть счастливое воссоединение. Франсуа и Мари воспользовались паузой и попытались проскользнуть мимо репортеров.
– Это правда, что вас наградили крестом Почетного легиона? – услышал он сквозь рой голосов.
– Все ли террористы схвачены?
– Как ваша семья пережила эти дни в Гааге?
– Джеймс Тёрнер, Си-эн-эн! Это правда, что вы собираетесь покинуть Европол?
– Когда вас примет президент?
– Как вы прокомментируете слухи, что вас рассматривают на должность министра внутренних дел?
Боллар не ответил ни на один вопрос. Вместе с Мари он добрался до остальных. Дети о чем-то наперебой тараторили. В этот момент смерть дедушки была для них чем-то эфемерным. Франсуа сжал руку Мари, и она обняла мать.
Наконец им на помощь подоспели несколько человек из службы безопасности. Они загородили их от журналистов и проводили до такси. Когда вся семья влезла в микроавтобус, Боллар все же повернулся к ораве репортеров:
– Благодарю за столь волнительный прием. Но я был лишь одним из многих, кто пытался помешать террористам. Поблагодарите их. Больше мне нечего сказать.
Он занял свое место, автомобиль тронулся, и голоса репортеров затихли.
День 23 – воскресенье
Милан
Они стояли на крыше собора. Их обдувал свежий ветер, перед ними простирался ночной город. Внизу на площади толпились тысячи людей. Вот уже несколько дней они протестовали против правительства и требовали лучшего обеспечения. Порой их голоса перекрывали даже шум транспорта. Но здесь, наверху, все сливалось в приглушенный гул.
– Представляешь, я здесь еще ни разу не был, – сказал Манцано.
– Так всегда, – отозвалась Ангстрём. – Живешь в каком-то городе и думаешь, что в любое время можно посетить какие-то его места. Но до этого никогда не доходит. Разве что кто-нибудь приедет в гости.
Нож пробил ему грудную клетку и задел легкое, однако рана оказалась не опасной для жизни. Несколько дней Пьеро пришлось провести в больнице, а потом еще на пару дней они задержались в Брюсселе. Соня взяла отпуск. Почти все это время они проводили в отеле, обзванивали родных и друзей, рассылали сообщения, пытались выяснить, как они пережили эти две недели.
Интернет и телевидение работали без перебоев; СМИ интересовались лишь одной темой. Хорхе Пукао продолжали допрашивать, как и его сообщников в Мехико и Стамбуле. Сбежавшего Балдуина фон Ансена удалось арестовать в аэропорту Анкары. Сити Юсуф тоже в какой-то момент попался полиции. Расследование по этому делу обещало занять не один год, а ликвидация последствий – и того больше.
Хоть электроснабжение и было восстановлено, многие регионы еще испытывали проблемы с обеспечением. В результате аварий на атомных электростанциях и химических заводах огромные территории стали непригодны для жизни, и миллионы людей вынуждены были покинуть дома. Экономика оказалась разрушена на долгие годы, ожидалась волна дефолтов. По-прежнему оставалось неизвестным точное число жертв, но количество их исчислялось миллионами. При этом все могло закончиться еще хуже. После ареста Пукао IT-эксперты обнаружили вредоносную программу, которая должна была повторно обесточить электросети в Европе и США. Когда люди узнали о мотивах террористов, поднялась волна возмущения, послышались призывы к самосуду. Но уже через несколько дней их гнев переключился на официальные структуры, которые не смогли предотвратить катастрофу и оказались не в состоянии восстановить привычные условия в сжатые сроки. Беспорядки нарастали; военные в Португалии, Испании и Греции так и не вернули власть избранным правительствам.