Стратегические запасы нефтепродуктов в Германии покрывали потребность в топливе на девяносто дней. И в то время как сырая нефть хранилась в закрытых соляных шахтах Нижней Саксонии, готовые продукты содержались в надземных резервуарах, равномерно распределенных по территории страны. Их преимущество заключалось в том, что топливо заливалось в автоцистерны под силой тяжести, и не приходилось прибегать к помощи насосов. В ближайшие дни проблема будет не в объемах доступного топлива, а в способах и сроках его доставки.
В других странах дела обстояли не лучше. Особенно тяжело приходилось Скандинавии. Если в Германии температура воздуха колебалась около нуля, то в Стокгольме она опускалась до восемнадцати градусов ниже нулевой отметки. И только по южную сторону Альп стояла более-менее комфортная температура. На атомной электростанции «Сен-Лоран» системы аварийного охлаждения частично или полностью вышли из строя, точно никто пока не знал. Данные не публиковались, но Международное агентство по атомной энергии в Вене подняло уровень опасности до второго по шкале ядерных событий. Это означало, что на электростанции вынуждены были сбрасывать радиоактивный пар, чтобы снизить давление в реакторе. Михельсен старалась не думать о том, что в условиях нехватки топлива через несколько дней с подобной проблемой столкнутся десятки электростанций по всей Европе. Сценарий фильма ужасов.
Работники железнодорожных сетей до сих пор занимались эвакуацией парализованных поездов. Некоторые из важнейших линий по-прежнему были заблокированы для составов снабжения. Перевод стрелок теперь осуществлялся только вручную. Пассажирские перевозки временно приостановили. Даже в тех регионах, где еще было электричество, поезда прибывали с опозданиями или вовсе отменялись.
Единственным проблеском во всем этом казался общественный порядок. Несмотря на ужасающее положение, до сих пор не поступало сообщений о серьезных происшествиях. Еще не было и случаев массового мародерства или всплеска преступности. Но, возможно, это было связано с тем, что в условиях ограниченной связи к ним поступала не вся информация. На значительной территории силовые структуры и службы спасения почти не имели возможности связаться друг с другом и с центром по чрезвычайным ситуациям.
Михельсен опасалась возникновения черных рынков. Они еще больше подорвали бы доверие к официальным службам.
– Вот черт, – выругался рядом с ней Торхюзен.
Он резко поднялся и уставился на экраны, по которым немногие из еще работающих каналов транслировали новости. Только теперь Михельсен заметила, что почти все в зале прервали работу. Вокруг стало заметно тише. Кто-то прибавил звук.
– Смотри туда, – сказал Торхюзен, – по которому Си-эн-эн вещает.
В кадре стояла миниатюрная девушка с темными волосами. Титры гласили: «Лорен Шеннон, Гаага».
Внизу экрана по бегущей строке повторялось одно и то же предложение:
Европа без электричества, основная версия – террористический акт. Италия и Швеция подтверждают манипуляции с электросетями.
Михельсен почувствовала, как что-то надломилось внутри ее. Люди узнаю́т причину бедствия – и не из уст официальных служб или бундесканцлера, а из репортажа. Тем самым власти лишатся значительной доли доверия. Оставалось надеяться, что это не обернется катастрофой в ближайшие дни.
– Ладно хоть телевизор сейчас никто не может включить, – проговорил Торхюзен.
– Все равно до полуночи об этом узнают все до последнего, – отозвалась Михельсен, не отрываясь от экрана. – Будь уверен. Боюсь даже представить, какими подробностями обрастет эта новость, пока будет разлетаться по свету.
Теперь не хватает только новости об аварии на французской электростанции.
Гаага
– Мне бы следовало немедленно с вами распрощаться! – бушевал Боллар.
Сидя на диване в номере Манцано, Шеннон наблюдала за дискуссией.
– Я ни слова не сказал о том, чем занимаюсь здесь, – возразил Пьеро. – Всё строго по договору. Ваша собственная пресс-служба подтвердила подозрения Шеннон.
– После того, как вы рассказали ей о манипуляциях с итальянскими счетчиками! – взорвался француз.
– Я узнал о них до нашей с вами сделки.
– Правительства большинства стран и некоторые энергоконцерны уже подтвердили запросы вашей подруги, – Боллар кивнул на Шеннон.
Репортеры мигом подхватили ее историю. С вечера по всем доступным телеканалам давали экстренные выпуски. Франсуа вздохнул:
– И что мне теперь делать с вами?
– Работать дальше. Или отправить меня домой.