Врач протянула ему руку:
– Благодарю вас.
Санитар также пожал ему руку. По негласной договоренности они сохранили анонимность.
– Вам пригодится, – сказала женщина и отдала ему фонарь.
Пьеро поблагодарил ее и заковылял в сторону лестницы.
Он не представлял, что ему делать дальше и куда идти. Если Хартланд до сих пор не появился, то вряд ли уже вернется. Вполне можно было остаться здесь и переночевать. У лифтов нашелся план, на котором указывалось расположение отделений по этажам. Манцано изучил схему и нашел лишь одно подходящее место. Он стал спускаться на второй этаж, в родильное отделение.
Даже в фойе гостиницы устроили временный лагерь. Здесь не поместился бы и ребенок, не говоря уже о взрослом человеке. Все другие отели, как убедилась Шеннон за последнюю пару часов, были закрыты.
Ее устроило бы любое спальное место. В машине было тесно. Кроме того, за ночь там стало бы слишком холодно. Термометр за бортом показывал два градуса выше нуля. Затем у нее появилась идея.
Шеннон вернулась к больнице, где следила за Манцано. Она поставила машину на подземной стоянке, где шлагбаум не опускался, наверное, уже несколько дней. Теперь здание утопало во мраке. Шеннон отыскала в багажнике фонарик, вскинула рюкзак на плечо и поднялась в вестибюль. В коридорах царил беспорядок, всюду валялись простыни, рванье, медицинские принадлежности. Запах стоял невыносимый. Луч фонаря скользнул по плану возле лифта.
Второй этаж, родильное отделение. Единственное место, где она могла бы чувствовать себя уютно. Шеннон повернула к лестнице.
– Тише, – сказал Хартланд. – Нельзя спугнуть его, если он еще здесь.
Они вошли в больницу с подземной стоянки, расположенной в стороне от главного здания. За ними следовали восемь полицейских с четырьмя собаками. По пути они освещали фонарями каждый угол.
Хартланд разыскал дорогу в амбулаторное отделение, где оперировали Манцано. Достал из переполненной корзины кусок джинсов, вырезанный врачом, и передал кинологу. Тот сунул его собакам, чтобы животные могли взять след. Собаки стали обнюхивать материю, завертели головами, вытягивая шеи и приникая мордами к полу. Затем одна из них повернула к двери. Остальные последовали за ней, натягивая поводки.
Манцано, закутавшись в четыре одеяла, смотрел в темноту за окном. О том, чтобы заснуть, не было и речи – так глубоко потрясли его события на пятом этаже. Кроме того, запах гнили, фекалий и смерти, царивший на других этажах, постепенно проникал и в родильное отделение.
В какой-то момент ему послышались шаги и показалось, что где-то мигнул свет. Не хватало еще заработать паранойю!
Пьеро перевернулся на другой бок. И снова он уловил какой-то звук. По коридору как будто скользнул луч света… Манцано поднялся и подошел к двери. Теперь он совершенно отчетливо слышал шаги. И приглушенные голоса. Был еще какой-то звук, происхождение которого осталось пока неясным. Казалось, кто-то стучит пластиковой ложкой по полу. Мародеры?
Затем заскулила собака. И шепотом прозвучала команда. Манцано почувствовал, как лоб его покрылся испариной. Он проковылял к кровати и схватил костыли. Осторожно вышел и прислушался.
Звуки доносились с лестницы. Неужели Хартланд все-таки вернулся?
Пьеро стоял возле лифтов и прислушивался. Голоса и шаги становились ближе. Сбежать по лестнице он уже не мог, и куда ведут коридоры, тоже не знал. Вполне могло оказаться, что там тупик или другие выходы заперты. Манцано еще лихорадочно соображал, когда из коридора донеслись выкрики и собачий лай.
– Полиция! Кто вы? Выходите!
Шеннон закрылась руками, ослепленная фонарями.
– Я журналист! – закричала она по-английски. – Журналист!
– Что она говорит?
– Покажите руки. Поднимайтесь с кровати!
– Я журналист!
– Поднимайтесь!
Лай собак.
Шеннон ничего не видела и продолжала кричать, пытаясь высвободить ноги из-под одеял.
– Это женщина!
– Что она говорит?
– Говорит, что журналистка.
Наконец-то Шеннон выпуталась из-под одеял и поднялась, одной рукой прикрывая глаза, а другую подняла словно в приветствии. Собака зарычала.
– Кто вы? – спросил один из полицейских на хорошем английском, хоть и с легким немецким акцентом. Это был высокий мужчина, крепко сложенный, с короткой стрижкой. – И что здесь делаете?
– В отелях не осталось места, и я хотела переночевать здесь, – честно ответила Шеннон.
Мужчина обшарил ее фонарем с ног до головы. Она вспомнила его: это он преследовал Манцано и потом доставил в больницу.