– Пойдемте поприветствуем генерала, – сказала Михельсен.
Между Льежем и Брюсселем
Пьеро не давал больше семидесяти километров в час, чтобы не упустить стрелку или какое-нибудь препятствие, – и все же они продвигались к своей цели.
– Что это там за свет сзади?
Далеко позади мерцал крошечный огонек.
– Понятия не имею. Но он приближается, – отметила Шеннон. – И приближается быстро. Кажется, это поезд. И они там явно спешат.
– По нашей колее?
– Не могу разглядеть. Это поезд, – повторила Лорен с нарастающей тревогой. Она уже различала локомотив. – Если он едет по нашей колее, то просто снесет нас! Давай гони!
Пьеро и сам осознавал опасность. Тепловоз стал медленно набирать скорость. От поезда до них оставалось не больше ста метров.
– Быстрее! – крикнула Шеннон.
Она чувствовала, как разгоняется их рельсовый тягач. Вскоре стало ясно, что состав движется по другой колее. Поезд приближался, за локомотивом тянулось несколько десятков вагонов. На их крышах сидели сотни человек.
– Как в Индии, – заметил Манцано. – С той разницей, что эти задубели от холода.
Состав начал обгонять их, и некоторое время они ехали вровень с локомотивом. Шеннон увидела машиниста и стала махать, пока тот не открыл окно. Лорен проделала то же самое. Сквозь грохот она проревела по-французски:
– Куда вы едете?
– В Брюссель! – прокричал в ответ машинист.
Берлин
– Господи! – вырвалось у Михельсен.
– Как это произошло? – спросил бундесканцлер. Лицо его было мертвенно-бледным.
– Похоже на аварию, – пояснил секретарь Министерства по защите окружающей среды.
На экране были представлены фотографии грузовиков, обугленных и разбросанных по автобану и прилегающему участку. Некоторые из присутствующих в ужасе отворачивались, другие потрясенно качали головами.
– Пока неизвестно, как именно это произошло, – сообщил секретарь. – Расследование еще продолжается. Всего было три бензовоза с прицепами и две машины сопровождения в голове колонны и в хвосте, в каждой по десять человек охраны. – Он показал на почерневшие остовы в поле. – Выживших нет.
– Это была авария или нападение? – спросил бундесканцлер.
– Пока нельзя сказать точно. Известно только, что после запроса с АЭС «Филиппсбург» до обнаружения места аварии прошло десять часов.
– Боже правый, почему так долго?
– Потому что возможности на пределе! – с горечью ответил секретарь. – И все меньше ресурсов в нашем распоряжении. Потому что радиосвязь не работает во многих регионах. Потому что…
У него надломился голос, губы задрожали. Он с трудом сдерживал слезы.
«Только без нервных срывов», – взмолилась про себя Михельсен. Они и так уже лишились двоих сотрудников.
– Вторую колонну удалось снарядить только сегодня утром, и она достигнет «Филиппсбурга» не раньше чем через шесть часов.
На экране появилась фотография большого резервуара, напоминающего крытый бассейн.
– Это отстойный бак для отработавших топливных стержней на электростанции «Филиппсбург-1». Здесь хранятся топливные элементы, уже не пригодные для использования. На некоторых электростанциях в таких баках хранится больше топливных элементов, чем задействовано в самом реакторе. Поскольку они продолжают выделять тепло, их еще много лет необходимо охлаждать. Отстойник на «Филиппсбурге-1» всегда представлял собой некоторую угрозу, так как располагается за пределами защитной оболочки, в здании, непосредственно под крышей. Система аварийного питания и прежде имела серьезные недоработки, полностью отсутствовала отдельная аварийная система для отстойников. И только после преждевременной остановки реактора ее наскоро доработали. Она до сих пор не защищена от возможного падения самолета. Но, как мы с вами видим, этого и не требуется. По данным оператора, дизельное топливо для системы охлаждения отработавших элементов закончилось прошлой ночью. С этого времени вода в отстойниках не охлаждается и в значительной степени испарилась от жара топливных элементов. Пока прибудут машины с топливом, она предположительно испарится полностью. Возможно, топливные элементы уже начали плавиться. Думаю, можно не объяснять, что это значит. Хотя все же следует пояснить: поскольку отстойники располагаются вне защитной оболочки, оплавление топливных элементов происходит в самом здании. Уровень радиации в помещениях поднимется до такой отметки, что туда нельзя будет войти. Не хочу напрасно сеять панику, но в случае взрыва могут пострадать даже Мангейм и Карлсруэ.