Блэкторн тем временем буравил ее взглядом.
— Колени мои тоже не лучший вариант. Удобнее сделать это на сиденье.
Бет чуть не задохнулась. Неужели… Но заставив себя сдержаться, спросила:
— Да? А где будешь ты, позволь поинтересоваться?
Он кивком показал назад.
— А чтобы у тебя не возникло глупой идеи сорваться с места, пока я буду туда перебираться, ключики я возьму с собой.
— Но джип, может, потом не заведется, — на ходу выдумала она и предложила решение, отчаянно надеясь, что Блэкторн его не примет: — Если ты установишь другой угол наклона руля, то я обойдусь. Места нам хватит. Можешь не вылезать.
Джереми добавил несколько звучных аргументов, которые, Бет знала, были только разминкой перед настоящим концертом.
Блэкторн колебался, он смотрел на нее тем долгим, пронизывающим взглядом, которого Бет уже начинала бояться. Казалось, что этот человек читает ее мысли, что он предусмотрел все на пять шагов вперед и даже дальше. Однако она сумела скрыть свое смятение и даже с вызовом ответила его глазам, будто не было у нее под ногами зыбучих песков неизвестности.
И вновь Блэкторн удивил ее: он взял с заднего сиденья теплое детское одеяло и укрыл Джереми, потом распахнул дверцу и вышел в снежную завесу. Бет чуть ли не руками пришлось держать себя, чтобы не потянуться к кнопке автоматического закрывания дверей.
А Блэкторн, наверное, ждал от нее чего-нибудь подобного, потому что следил за ее движениями, и она знала, что он успеет ее опередить. Поэтому, окаменев, Бет ждала, когда он снова откроет дверцу, теперь уже заднюю, и сядет. Все это произошло очень быстро, но где-то внутри Бет слышала голос, укорявший ее, что напрасно она упустила шанс.
С другой стороны, именно это дало ей возможность набрать очки в поединке с Блэкторном.
Незаметно переведя дыхание, Бет уложила ребенка на покрытое клеенкой сиденье и начала переодевать его. Джереми сразу затих, зная, что сейчас он полностью завладел вниманием матери. А она ворочала его с боку на бок и размышляла, как же ей лучше справиться с Блэкторном.
Прежде всего приходилось свыкнуться с мыслью, что он замерзнет до смерти, если она бросит его на шоссе. Да, скорее всего он погибнет, но это дикое обстоятельство не должно было ее поколебать. Главное — спасти сына. Блэкторн оказался помехой. Все, разговор окончен.
Она была полностью погружена в свои мысли, когда Блэкторн неожиданно подался вперед. Бетани съежилась, ощущая близость столь опасного противника, но он лишь хотел взять карту и вдруг замер. Бет осторожно покосилась на него и поняла, что он смотрит на Джереми, который голый и счастливый возился на пленке.
— Что это с ним? — резко и громко задал вопрос Блэкторн.
— Ничего! — в тон ему ответила Бетани и неожиданно для себя отодвинула ковбоя плечом. Он даже ничего не сказал — еще одна неожиданность, но продолжал сидеть, наклонившись вперед, внимательно наблюдая за ее быстрыми движениями. У Бет под его взглядом дрожали руки. А Блэкторн все молчал, он заговорил, только когда Джереми был одет во все сухое и чистое, а его мама принялась складывать вещи в сумку.
— Он весь в синяках и ссадинах. — Блэкторн посторонился, потому что девушка повернулась назад, чтобы поставить на место сумку. — Кто это сделал?
Она бы пренебрегла его вопросом, но не сумела сделать вид, будто он не прозвучал вовсе. Но как же ей не хотелось говорить об этих синяках, даже думать о них не хотелось. Но именно о них больше всего она и думала в последнее время. И еще о том, с какой легкостью Стивен Корбет оставлял печать своей руки на теле тех, кому клялся в любви. Бет была его излюбленной жертвой, а теперь к ней присоединился и Джереми.
Но это случилось в первый и последний раз. Об этом Бет позаботится.
— Я спрашиваю, кто так отделал ребенка?
Девушка увидела в его глазах неподдельный гнев, и ярость, которая кипела в ней так долго, выплеснулась наружу.
— Я, конечно, кто же еще! — выпалила она, не задумываясь о возможных последствиях. — Давай, Блэкторн, выходи, кричи, что я жестоко обращаюсь с сыном. Что медлишь? Ведь ты именно так и подумал!
На его лице мелькнуло странное выражение, потом он встряхнул головой и сказал:
— Эту работу не могли сделать твои руки. Они слишком маленькие. — Он оглядел темные от синяков ручонки Джереми.
Сомнений не возникало: с малышом обошлись с редкой жестокостью.
— Следы от пальцев слишком велики для тебя. — Он подбородком кивнул на ее руки, как бы в подтверждение своих слов. — Ну что, скажешь или нет?