Что-то будто парализовало ее. Бет с трудом сглотнула и предоставила ему сделать первое движение.
Он улыбнулся доброй и понимающей улыбкой.
— Все верно, Бет. Сегодня у нас будет любовь. А разберемся во всем завтра, если оно наступит.
— Я что, настолько проста, что ты читаешь мысли?
— Просто это понятно, — ответил он. — Женщина не должна принимать мужчину, не обдумав будущего; но все, о чем я прошу — чтобы ты ни о чем не думала сегодня. Просто верила мне, что я буду возле тебя, когда понадобится моя помощь.
— Я не уверена, что желала бы быть во всем понятной.
— Нет, только в некоторых вещах, — сказал он. — Бывают моменты, Бет, когда у меня нет ни малейшей идеи, как поступить.
— И этот момент?..
— Он наступил. И если я попрошу тебя сейчас стянуть с себя свитер, я не уверен, сделаешь ты это — или откажешься.
Его глаза были темны от страсти. Страсть раскалила воздух между ними.
Если бы он попросил, она знала, что сделала бы это с удовольствием — для него.
Она более не могла выдержать ожидания. Без единого слова она стянула с себя свитер. Затем очень аккуратно свернула его и положила на бюро. Ее груди под светло-розовым лифчиком ясно обрисовывались, и ему не нужно было фантазировать, где именно находятся соски: они выпирали с горделивой прямотой.
Дрожь пробежала по его телу: он почувствовал, что сила воли, которая всегда была при нем, его покидает. Он подошел к ней.
— Я передумал, — сказал он и поймал ее руки, протянутые к застежке за спиной. — Я хочу сделать это сам.
Но первым делом он желал ее губ. Прижав Бет к себе, он взял своими длинными пальцами ее лицо и целовал его с таким страстным упоением, какого еще не знал. Это почти свело его с ума.
Но Майк был осторожен: он не хотел пугать ее силой своей страсти. Он целовал уголки ее рта, хоть ему страстно хотелось проникнуть языком внутрь и сокрушить ее поцелуем.
Бет тихонько застонала. Она вздрогнула и открыла рот навстречу ему, и его как молнией ударило, когда она погладила своим языком — его.
Его рука скользнула к ее груди. Майк положил ладонь на ее сосок, и Бет застонала. Майк сомкнул пальцы на соске и оторвался от ее рта, чтобы посмотреть на нее. Она вновь простонала, и ее ресницы вздрогнули, открывая глаза. Он был вознагражден: Бет отвечала каждому его прикосновению; нежное прикосновение вызывало ее вздох, более ощутимое — стон, исходящий, казалось, из самых ее глубин.
Когда он сомкнул губы на ее соске, еще отгороженном тонким слоем атласа, она вплела свои пальцы в его волосы. Он понял ее намек и принялся слегка покусывать ее нежную плоть, крепко держа ее за талию.
Когда он раздвинул ее ноги коленом, она лишь на мгновение заколебалась, но затем позволила ему делать с собой все, что он пожелает.
Через грубую ткань джинсов он мог ощущать жар ее тела, и он прижал ее к себе так крепко, чтобы захватило дух. Она выгнулась, чтобы он продолжал целовать ее грудь. Бет впилась ногтями в его плечи, а он целовал, и покусывал, и ласкал ее груди, зная, что не ждал бы так долго этого момента, если бы знал ранее, как он сладок.
Он был слишком возбужден — он жаждал ее; он готов был взорваться.
Бет тоже была на краю возбуждения. Майк не смог бы отрицать, что ему приятно это видеть и чувствовать.
Целуя ее в шею, он расстегивал ее джинсы. Он стянул их и провел рукой по влажному атласу ее трусиков. Другой рукой он поддерживал ее снизу, а она изгибалась навстречу ему.
Бет громко выкрикнула его имя — и он понял, что медлить нельзя. Ее постиг такой взрыв страсти, что это было и удивительно, и прекрасно. Майк видел, как она содрогалась под его прикосновениями. Ее ресницы взлетали, лицо пылало, а влажные губы раскрылись. Финальный спазм потряс ее, и она медленно открыла глаза.
В ней уже не было смущения. Она воспринимала все, что случилось, как совершенно естественную вещь.
— Ты прекрасна, — сказал он, отводя с ее глаз волосы.
— А ты — достаточно неудобный, — парировала она со смехом в глазах. Она оперлась на него спиной.
— Ты не хочешь передохнуть? — спросил он, но ему хотелось, чтобы она сказала «нет».
Бет засмеялась:
— Если бы я решила передохнуть, ты бы, наверное, заплакал бы с горя.
И она, конечно, была права. Майк вновь начал ее целовать: сначала нежно, затем страстно. Он уже почувствовал ее руки на молнии своих джинсов, и хотел помочь ей, но тут раздался громкий стук в дверь.
Он оторвался от ее губ, перевел дыхание, прижавшись лбом к ее ладони, пытаясь восстановить контроль над своим телом.
— Не отвечай, — попросила она.
Он засмеялся, хрипло, с надрывом: