У Бет был собственный план. Прежде чем Майк смог достичь ее, она ошеломила Корбета ударом в голень, а затем, когда он машинально освободил ее волосы — ударила локтем. Майк не стал дожидаться, когда она обойдется без него. Он пригнул ее, одновременно сделав знак Петерсу, чтобы тот занялся Корбетом. Закрыв ее своим телом, он перекатился вместе с нею по полу, чтобы быть как можно дальше от места побоища. На ходу он взглянул через плечо и увидел, как Саттон упал, схватившись за колено.
Все было кончено, вот только Корбет… Кажется, он еще жив, хотя Петерс довольно сильно ударил его.
Еще оставалось подумать о Бет: нужно научить ее нескольким приемам, которые могут ей пригодиться. Никогда не помешает быть готовой ко всему. Однако нужно и выговорить ей за сегодняшнее.
Майк еще раз обозрел поле битвы: все шло по плану. Болтон надевал на Саттона наручники, хотя Саттон выглядел так, будто уже не жилец. Подстреленное колено обездвижило его. Затем его взгляд упал на Петерса, который считал пульс у Корбета.
Петерс поднял голову и недоуменно пожал плечами;
— Вроде бы никто его не бил сильно.
— Он очухается через пару часов, я думаю. — Майк желал бы видеть Корбета мертвым, но и живым, чтобы расквитаться с ним самолично. — Может быть, к тому времени я придумаю, как с ним поступить.
Оставив мысленно Корбета с Саттоном, Майк обратил все внимание на Бет, проверяя, нет ли на ней ран. Она так тряслась, что проверить это было нелегко, и он нежно утешал ее. Майк нашел глубокую царапину от осколка и несколько шрамов, но она сама их не замечала и лишь качала головой. Щека была окровавлена: по ней также прошелся осколок.
Ободренный тем, что глубоких ран нет, Майк наконец вздохнул с облегчением. Затем он накрыл ее своим телом, чтобы унять дрожь, и ее руки сомкнулись на его шее.
Он нуждался в ней так же, как нуждалась она в утешении, идущем от его тела.
— Мне кажется, я слышал звук сломанной кости голени Корбета, — проговорил он, едва прикасаясь губами к ее губам. — Напомни мне, чтобы я успел увернуться в следующий раз от твоего каблучка, когда ты придешь в бешенство.
Она подняла голову и посмотрела через плечо. Затем вновь уронила голову на ковер и заглянула ему в глаза:
— Я люблю тебя, Блэкторн, и я научусь контролировать себя.
— Ты сломала ему ногу, по всей видимости.
— Хотелось бы.
Майк усмехнулся:
— Я думаю, что тобой нужно заняться.
— Откуда взялась твоя кавалерия?
— У них нюх на такие дела. Я видел, как Болтон вертелся у дверей, когда я спускался вниз.
Он не сказал ей, что прибежал, как только услышал ее крики.
Она вздохнула. Из проломленного окна дул ледяной ветер, но если бы не это, он не возражал бы против того, чтобы остаться прямо здесь, на полу, с Бет. Бет нервно глядела на поверженного Корбета, и он подумал, что пора действовать.
Он поднял ее на ноги, стараясь не повредить ее больную руку. Было слышно, как Болтон говорит по телефону в кухне. Петерс приводил в порядок мебель.
Бет выскользнула из его рук и остановилась между двумя лежащими без сознания преступниками.
Стивен лежал среди осколков стекла, и на лице его застыло удивленное выражение. С виду его можно было бы признать почти безобидным, однако боль тут же напомнила Бет о страшной жестокости этого человека. Она подняла голову: Майк наблюдал за нею.
— Что ты собираешься делать с ним?
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Первое, что приходит мне в голову: послать их вместе с Саттоном в ту маленькую южноамериканскую страну, про которую ты говорил, и нанять надежную охрану… лет на десять или около этого.
Он заинтересовался:
— Это можно организовать.
Его легкое согласие отрезвило ее. Майк был человеком, который жил по собственным правилам. Она покачала головой: хоть было бы сладко отомстить, но она не была уверена, что сможет жить спокойно после этого.
— Я думаю, мне надо докончить начатое дело, — сказала Бет, стараясь не морщиться, когда свитер болезненно касался раненой руки.
— Что именно? — Он поднял брови.
— Отсудить Джереми. По закону. Нужно, чтобы я проснулась однажды и знала: Стивен не в силах ничего сделать, чтобы вернуть себе Джереми.
Наступила долгая пауза. Майк о чем-то думал, и она по выражению его лица не в силах была понять о чем.
Затем он заговорил.
— Что может остановить его, чтобы он вновь не стал охотиться за тобой? Если ты остановишься на том, что Корбет будет обвинен по справедливости судом, то ты сделаешь ставку на его человеческую мораль — единственное, что не позволяет кому-либо преступать закон. Но у Корбета нет и не будет никакой морали. Даже если мы сдадим их полиции и возбудим против них дело о вооруженном нападении и нарушении неприкосновенности жилища, то единственное, что им грозит — это несколько лет за решеткой. Они вернутся на свободу раньше, чем Джереми научится кататься на велосипеде. Неужели ты хочешь прожить всю жизнь в этом страхе?