Хотя мое тело обездвижено, сердце продолжает биться. Оно гонит кровь по венам с такой бешеной скоростью, что я покрываюсь потом, у меня кружится голова и перехватывает дыхание.
— Да, я вижу, что у тебя тоже есть вопросы о ней. Знаешь, именно Мегера наложила первое проклятие на Крофтов. Раз в месяц в течение семи дней подряд все мужчины в этой семье по ночам превращаются в монстров. Демонов, оборотней, всех видов гоблинов и вурдалаков. В одном случае даже в гигантское плотоядное растение! Это гениально, она заставила проклятие имитировать женский цикл. Лично я считаю, что ей следовало пойти дальше и устраивать это каждую ночь в отместку за то, что они с ней сделали, но это только мое мнение.
Давина усмехается.
— Забавно, что они до сих пор пытаются найти лекарство, но его не существует. Сколько бы экспериментов они ни проводили на животных, которые эволюционировали, чтобы менять свою форму или приспосабливаться к окружающей среде для выживания, род Крофтов навеки проклят.
Она делает паузу, чтобы задумчиво нанести еще немного крови на пульсирующую точку у меня на шее.
— Это подводит нас к твоей матери. Она пошла в церковь Крофтов, чтобы попытаться снять чары Мегеры. Элспет всегда была слишком мягкосердечной, бедняжка. Она называла это исправлением несправедливости. Хотя, надо признать, твоя мать была достаточно умна, чтобы попытаться сделать это в полночь в полнолуние в день зимнего солнцестояния, потому что такое сочетание обладает мощным магическим эффектом, но последнее заклинание произнесенное перед смертью нельзя обратить вспять.
Давина снова усмехается.
— Как и то, что моя мать наложила на Элайджу Крофта. До конца своих дней, куда бы этот человек ни отправился, на него будут нападать вороны. Мелочно, но поэтично.
Исправление несправедливости.
Так вот чем занималась моя мать той снежной декабрьской ночью. Она не ненавидела Крофтов, как остальные члены нашей семьи. Она хотела им помочь.
И я никогда не рассказывала ей о Ронане. Я держала это в секрете, потому что думала, что мама возненавидит меня за то, что я его люблю. Я думала, что она больше никогда не посмотрит на меня прежним взглядом.
Из уголков моих глаз текут горячие слезы.
— О, дорогая, не плачь пока! — восклицает Давина. — Подожди, я расскажу тебе, что это я позаботилась о том, чтобы твоя глупая мягкосердечная мамочка больше не совершала подобных поступков.
Понимая, что она имеет в виду, я смотрю на нее с нарастающим ужасом.
Она наклоняется к моему лицу и шипит: — Прими это к сведению, Мэй. В нашей семье мы не действуем за спинами друг друга. Если ты когда-нибудь задумаешься о том, чтобы совершить какую-нибудь глупость, например предать нас, просто подумай о своей дочери. Она тоже может трагически поскользнуться и упасть.
Внутри меня вспыхивает ярость. Я смотрю на тетю, желая вцепиться ей в шею, но я бессильна, я заперта в своем бесполезном теле.
Она нежно похлопывает меня по щеке.
— Хотя ты была права, когда сказала, что все женщины из рода Блэкторн умирают случайно, умница. Темная магия всегда требует платы. Когда Мегера наложила на Крофтов это кровавое проклятие, оно забрало что-то и у нее. Десятину, если хочешь. Как и со всеми нами, с твоей матерью рано или поздно произошел бы несчастный случай. Я просто ускорила процесс.
Давина отворачивается. Сбросив мантию с плеч, она позволяет ей упасть на пол. Она сползает с ее тела и шелковистыми складками ложится на груду костей. Тетя обнажена, но чувствует себя совершенно непринужденно, вытягивая руки над головой и довольно вздыхая.
Ее тело упругое и молодое, без признаков дряблости или потери тонуса, которые обычно наблюдаются у женщин ее возраста.
Неестественная молодость, обретенная неестественным путем.
Подойдя к Эзре, лежащему на алтаре, Давина смотрит на него сверху вниз, а затем проводит кончиками пальцев по внутренней стороне его обнаженного бедра. Он шевелится, натягивая цепи на запястьях, стонет и пытается открыть глаза.
— Тише, милый, — шепчет она, с любовью глядя на его вялый член. Затем наклоняется и берет его в рот.
Она сосет его, пока он не становится полностью эрегированным, а Эзра не начинает двигать бедрами и постанывать. Его член покрыт ее слюной, а мышцы бедер напряжены.
Раздаются звуки невидимых барабанов, низкие и ритмичные. Затем начинается тихое пение на языке, который мне не понятен. Я не могу повернуть голову, чтобы посмотреть назад или в сторону, поэтому не знаю, есть ли там люди или сама пещера ожила, пробудившись от сцены на алтаре.