Наблюдая за ним, я понимаю, почему Беа так испугалась.
Кью1 высокий, сутулый и худой как щепка, а его глаза цвета оникса выглядывают из-под густых бровей пронзительным взглядом. Он может смотреть не моргая неестественно долго. Его бледная, тонкая, как пергамент, кожа резко контрастирует с суровостью его старомодного черного шерстяного пальто, а тонкие белые волосы развеваются вокруг головы, словно неземной туман. У его сапог нет ни правого, ни левого голенища, потому что он сшил их сам.
А то, как он двигается, наводит на мысль о наступлении трупного окоченения.
Я уже, наверное, в миллионный раз задаюсь вопросом, сколько ему лет, но Кью выглядит точно так же, как в моих самых ранних детских воспоминаниях, когда он серьезно смотрел мне в глаза, пока я вручала ему подарок на день рождения — ярко-зеленого жука — скарабея, которого выкопала из-под куста барбариса в саду.
Он любит ползучих и бегающих обитателей земли так же сильно, как и я.
Закончив складывать наши немногочисленные сумки в багажник, Кью открывает заднюю дверь «Кадиллака». Наши взгляды на мгновение встречаются, прежде чем я ныряю в машину. Кью никогда не разговаривал, но мне не нужны слова, чтобы понять его предупреждение: Будь осторожна. Они уже знают, что ты здесь.
Но, конечно же, это так. Богатые и влиятельные Крофты знают обо всем, что происходит в этом городе, уже более трехсот лет.
Мы молча едем домой. Беа то и дело бросает на меня нервные взгляды, поэтому я сохраняю невозмутимое выражение лица и держу голову прямо с уверенностью, которой, на самом деле, не испытываю. С каждым километром, что мы проезжаем, тиски вокруг моих легких сжимаются все сильнее, пока я не начинаю дышать так поверхностно, что у меня кружится голова.
Затем мы въезжаем через ржавые железные ворота на территорию поместья Блэкторн, и у меня перехватывает дыхание.
Родовой дом моей семьи виднеется в конце длинной, ухабистой грунтовой дороги, заросшей сорняками. Каменное строение увито плющом и окружено зарослями местных кустарников и неуправляемого плюща. Оно столь же неотъемлемое от леса, как многовековой густой подлесок и возвышающиеся деревья, окружающие его.
Дом представляет собой не одно строение, а множество построек, возводившихся на протяжении сотен лет в самых разных стилях, что придает ему хаотичный, неупорядоченный вид. Отчасти это средневековая крепость, отчасти готический особняк, отчасти деревенские руины — он не поддается простой классификации, как и его поколения обитателей.
Это архитектурное чудовище Франкенштейна, кажется, излучает дурные предчувствия, словно хранит тайны, которые лучше не тревожить. Единственные современные дополнения — это большая оранжерея в задней части участка, где растут всевозможные нежные травы и растения, которые не выживают в суровые зимы Новой Англии, и крытый гараж для автомобиля.
За домом простирается темный и зловещий первобытный лес, заросшая чаща, в которую местные дети никогда не заходят, наслушавшись от родителей страшных историй о странных существах, бродящих по его извилистым тропам.
Заметив дом, Беа выпрямляется на своем сиденье.
— Ты тут выросла?
— Да.
Через мгновение она тихо произносит: — Кажется, там водятся привидения.
Я встречаюсь взглядом с Кью в зеркале заднего вида. Затем снова смотрю на дом и подавляю дрожь.
Дом, милый дом.
Где все голодные гоблины моего прошлого ждут моего возвращения.
Я опускаю руку в карман пальто, провожу кончиками пальцев по гладкому стволу пистолета, лежащего там, и напоминаю себе, что нужно продолжать дышать.
Глава 2
МЭЙВЕН
Как только мы с Беа входим в парадную дверь дома, нас окутывает аромат моего детства. Старые книги и плавящийся воск от свечей, стойкий запах сушеных трав, едва уловимый аромат чего-то сладкого, но в то же время гнилого, как перезрелые фрукты. Воздух неподвижный и тяжелый, потому что окна никогда не открываются, но в то же время он живой, словно заряжен невидимой энергией.
Затем из-за угла появляются мои тети, и от легкого разряда статического электричества у меня встают дыбом волосы на руках.
Эсме и Давина стоят бок о бок, держась за руки и мило улыбаясь нам, как пара херувимов.
На этом любое сходство с ангельскими созданиями заканчивается. Несмотря на безобидный вид, эти женщины свирепы и хитры, как львы.
Такими им пришлось стать, как и всем женщинам моего рода, которые жили и умерли в этом городе.