Скорее, пожирать. Жадно, как будто я его последний ужин.
Сжимая руками мои ягодицы, Ронан ласкает языком мой набухший клитор, пока я не начинаю стонать и извиваться, двигая бедрами навстречу его лицу. Он вводит в меня палец, и я зарываюсь руками в его густые мягкие волосы. Затем добавляется еще один палец, и я беспомощно вскрикиваю от удовольствия.
— Я никогда раньше этого не делал, — рычит Ронан, вводя и выводя свои толстые пальцы. — Мой рот на твоей сладкой киске. Я мечтал об этом много лет.
У меня перехватывает дыхание. В груди разливается боль. Я шире раздвигаю ноги и быстрее двигаю бедрами, прижимаясь к его губам и борясь с волной эмоций, захлестывающей меня.
Он посасывает мой клитор и тянется вверх, чтобы ущипнуть меня за упругий сосок. Я вздрагиваю и содрогаюсь всем телом, выкрикивая его имя. Ронан что-то бормочет, подбадривая меня, и тянет мой сосок, одновременно кружа свой ловким языком, снова и снова.
Я кончаю ему в рот, впиваюсь ногтями в его затылок и кричу.
Снаружи по небу прокатывается раскат грома, от которого дребезжат окна. Комнату на мгновение освещает вспышка молнии. Затем начинается дождь, который барабанит по стеклам, словно град пуль.
Я извиваюсь и дергаюсь на матрасе, а Ронан продолжает сладкую пытку своими губами и языком, пока я не превращаюсь в дрожащее месиво из содрогающихся конечностей. Я прерывисто дышу, отчаянно пытаясь смахнуть слезы, скапливающиеся в уголках глаз.
Все должно было быть не так.
Я не должна была ничего чувствовать. Это должно было лишь унять зуд, от которого я не могла избавиться, не более того.
Но, видимо, у моего семнадцатилетнего сердца долгая и крепкая память, потому что я чувствую то, чего не чувствовала уже много лет.
Уязвимость.
Смятение.
Страх.
Ронан садится и снимает с меня ботинки. Отбросив их в сторону, он стягивает с меня джинсы. Они тоже летят на пол, а затем он срывает с меня остальную одежду, и я остаюсь обнаженной.
Устроившись между моих бедер, он страстно целует меня. Его кожа гладкая и обжигающе горячая. Вес его тела восхитителен. Волоски на его груди щекочут мои соски. Я обнимаю его за спину и вздыхаю.
— Если тебе нужно сказать, что ты безумно в меня влюблена, то я не против, — говорит Ронан мне на ухо.
— Тебе повезет, если ты выйдешь из этой комнаты живым.
Сдерживая смех, он прижимается губами к моей шее, запускает руку между ног, обхватывает свой член и вводит его между моих бедер.
— Готова?
— Боже правый. К тому времени, как мы закончим, мне будет сто лет. Просто сделай это уже!
Мощным толчком он входит в меня.
Выгибая спину и задыхаясь от удовольствия, я впиваюсь ногтями в его спину. Его смех звучит как сигнал к эйфории.
Ронан трахает меня короткими, жесткими толчками, пока я не начинаю бессвязно стонать и умолять его не останавливаться. Он, конечно же, так не делает, потому что поступать вопреки моим словам — это его конек. Ронан переворачивается на спину, обхватывает мои бедра руками и смотрит на меня сияющими глазами, его грудь быстро поднимается и опускается.
— Распусти свои волосы из этой чертовой косы.
Его голос звучит хрипло. Ноздри раздуваются. Он облизывает губы, как животное, собирающееся проглотить свой ужин.
Тяжело дыша, я улыбаюсь, потому что он беспомощен.
— Только потому, что ты так мило попросил.
Ронан с нескрываемым интересом наблюдает за тем, как я стягиваю резинку с конца косы. Я не тороплюсь распускать волосы, потому что вижу, что ожидание сводит его с ума. Когда я наконец освобождаю волосы, то провожу по ним руками и встряхиваю головой, позволяя волосам рассыпаться по плечам и спине.
Он молча смотрит на меня, его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживаясь на груди, а затем опускается к животу. Он снова сжимает мои бедра, придавливая меня к себе.
— Ты такая красивая, — хрипло шепчет Ронан. — Черт возьми, Мэйвен. Посмотри на себя.
От обожания в его голосе у меня сжимается сердце. Я сглатываю и качаю головой, прикладывая палец к его губам, чтобы он замолчал. Если он продолжит в том же духе, я могу сделать что-то непростительное. Я скорее брошусь в океан и буду съедена акулами заживо, чем заплачу перед своим злейшим врагом.
Вот только «враги» — это уже не совсем подходящее слово для нас. А может никогда им и не было. Возможно, я просто хотела, чтобы это было так, чтобы я могла чувствовать, что защищаю себя, хотя на самом деле никакой защиты от него не было.