Он прошел через лабиринт так, словно это была всего лишь иллюзия, сквозь которую он мог видеть.
После нескольких секунд молчания дочь спрашивает: — Мам?
— Да, милая?
Она смотрит мне в лицо.
— Почему Чудо-женщина тебя боялась?
— Ты, наверное, заметила, милая, но наша семья немного отличается от других.
— Я заметила. Но это не значит, что мы плохие, верно?
Я слышу тревогу в ее голосе.
Как и у большинства людей, у нее есть природная склонность к тому, чтобы вписываться в коллектив. Всегда проще быть своим в коллективе, когда тебя принимают и любят. Стремление быть ценным членом группы заложено в нашей ДНК.
И, как известно всем изгоям, быть не таким, как все, может быть опасно.
За непохожесть на других вас могут убить.
Я смотрю на нее.
— Тетя Эсме и тетя Давина кажутся тебе плохими?
Она качает головой.
— А что насчет Кью? Он кажется плохим?
— Нет. Мне нравится Кью. Мне нравятся все они.
— Вот и все. Неважно, что думают другие. Ты приняла решение, основываясь на собственном опыте. Именно так нужно подходить ко всему в жизни.
Беа на мгновение погружается в задумчивое молчание, а затем говорит: — Думаю, у Чудо-женщины была силиконовая грудь.
Я бы посмеялась, если бы не была готова снова расплакаться.
— Ну, сегодня же Хэллоуин. Может, это часть костюма. Давай сходим за мороженым.
Мы идем, держась за руки, через парковку в сторону городской площади. К тому времени, как мы подходим к «Дейри Квин», ее веки тяжелеют, и она еле переставляет ноги.
Мы берем по рожку и съедаем их по дороге обратно в школу. К этому времени над горным хребтом взошла луна и освещает нам путь, окутывая нас призрачным бледным светом. Мы садимся на скамейку перед школьной парковкой. Беа кладет голову мне на плечо и закрывает глаза.
— Кью будет здесь с минуты на минуту, милая, — бормочу я, глядя на улицу. Я обнимаю ее за плечи и поглаживаю по руке, думая о Ронане.
К тому времени, как Кью подъезжает на «Кадиллаке», Беа уже спит. Он осторожно поднимает ее и укладывает на заднее сиденье, подложив под голову пальто вместо подушки.
Когда мы отъезжаем, я замечаю Дракулу в плаще, который стоит в одиночестве в тени корявого дуба на другой стороне улицы и провожает нас пронзительным ледяным взглядом.
Глава 29
МЭЙВЕН
Когда мы приезжаем, в поместье Блэкторн темно, тихо и мрачно, а его громоздкий силуэт едва различим на фоне окружающего леса. Внутри в воздухе витает дымный аромат полыни и наперстянки.
Эсме и Давина удалились в свои покои, оставив гореть только свечи из пчелиного воска в нишах на стенах большой комнаты. Они отбрасывают тени, которые, кажется, движутся независимо от источников света.
Кью относит Беа наверх, в ее спальню, а я иду следом. Как только он укладывает ее на кровать и оставляет нас наедине, я смачиваю полотенце и вытираю с ее лица зеленую краску. Я снимаю с нее обувь и накрываю ее маленькое тело одеялом, укутывая ее, пока она переворачивается на бок, что-то бормоча во сне.
Луна вторая или третья запрыгивает на кровать и сворачивается пушистым белым клубочком у ног Беа, не сводя пристального взгляда с двери спальни.
Измученная, я возвращаюсь в свою комнату, раздеваюсь и принимаю душ, подставляя себя под струи горячей воды и желая, чтобы они смыли все мысли о Ронане.
Мне не настолько повезло. К тому времени, как я вытираюсь, переодеваюсь в пижаму и забираюсь в постель, у меня такое чувство, будто мое сердце грызет стая голодных крыс.
Вот почему я больше не хотела сближаться с мужчинами. Эта мучительная боль прямо в груди. Однако, когда я увидела Ронана с той брюнеткой, мне стало не просто больно.
Это, без сомнения, доказало, что, сколько бы я ни убеждала себя, что он для меня ничего не значит, он навсегда вписал свое имя в мое сердце, как никто другой.
Нравится мне это или нет, но я принадлежу ему.
Я подтягиваю колени к груди, натягиваю одеяло на голову и уже начинаю засыпать, когда голос Беа возвращает меня к реальности.
— Мам?
Я откидываю одеяло и смотрю на нее. Бледная и напуганная, она стоит у моей кровати в лунном свете, проникающем через окна.
— Да, милая? Ты в порядке?
— Можно я сегодня посплю с тобой?
— Что случилось?
— Это из-за мальчиков.
Встревоженная, я сажусь и включаю прикроватную лампу.