— Я знаю. Надеюсь, что не помешала. Я могу перезвонить позже.
— Нет, все в порядке. Что случилось?
— Я только что прослушала твое голосовое сообщение по поводу статьи.
— А.
Он делает паузу, а затем спрашивает: — И?
— Ну, я-то как раз хотел спросить, зачем ты его отправил.
— Из-за «Крофт Фармасьютикалз».
Я хмурюсь.
— А что с ними?
— Они предложили баснословную сумму за доступ к нашей коллекции чешуекрылых, чтобы изучить, как бабочки могут менять цвет своих крыльев. Помнишь?
— Это были они?
— Да.
Я настолько ошеломлена, что могу лишь молча смотреть в стену с открытым ртом. Я помню эту просьбу, она подробно обсуждалась на собрании персонала, прежде чем была отклонена, но я не знала, что она исходила от компании Ронана.
Хомяк в моей голове запрыгивает на свое маленькое пластиковое колесо и начинает бежать.
«Знаешь, я искал тебя. Годами я нанимал лучших частных детективов, чтобы они нашли тебя. Но ты словно испарилась. За пределами Солстиса Мэйвен Блэкторн не существует».
Я решила, что это была выдумка, глупая лесть, призванная ослабить мою бдительность, но знал ли Ронан на самом деле, что я работаю в музее? Рассчитывал ли он, что я помогу ему добиться желаемого?
А если он знал, что я там работаю… что еще он знает обо мне?
Не поэтому ли он так настойчиво утверждает, что является отцом Беа? Ронан следил за мной? Но если так, то почему он никогда не выходил на связь? Зачем выдумывать историю о том, что он нанял частных детективов, которые ничего не нашли?
Зачем выдумывать столько лжи?
В ответ на мое изумленное молчание Эзра говорит: — Ты как-то сказала, что училась в школе с его сыном. Теперь он генеральный директор.
Я беру себя в руки и сосредотачиваюсь на разговоре.
— Да, я знаю. Но я не припомню, чтобы когда-нибудь упоминала его в разговоре с тобой.
— Тебе приснился страшный сон в ту ночь, когда Беа осталась у подруги с ночевкой. Ты просыпалась и снова и снова выкрикивала его имя. Еще что-то про исправление несправедливости, но все было очень запутанно. Ты была в панике. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы тебя успокоить. Помнишь?
Исправление несправедливости.
Мои руки покрываются гусиной кожей. По спине пробегает дрожь.
Когда я слишком долго молчу, погрузившись в свои мысли, Эзра откашливается и неловко пытается продолжить разговор.
— Я не могу не задаваться вопросом, какова цель этих исследований, которые они финансируют. Это странно, тебе не кажется? Наиболее логичный ответ — они разрабатывают какое-то новое лекарство на основе полученных данных. Если это так, то я уверен, что они могли бы провести испытания на животных, но сомневаюсь, что они получат разрешение от Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов на проведение испытаний на людях с использованием генов динозавра.
Что-то в словах «испытания на людях» открывает темную дверь в моем сознании.
Это наводит меня на мысли о тайной истории похоронного бюро Андерсона, связанной с ненадлежащим обращением с телами.
Это наводит меня на мысли обо всех людях, которые пропали без вести в Солстисе и которых больше никто не видел.
Это наводит меня на мысли о странных, случайных смертях моих предков.
Это наводит меня на мысли о пустых могилах на кладбище Пайнкрест.
Наконец, это наводит меня на мысли о том, что сказал Коул Уокер, когда я наняла его, чтобы он разобрался в исчезновении бабушки.
«Что бы ни происходило в этом городе, Крофты об этом знают. Возможно, они тоже приложили к этому руку».
Мой пульс учащается, во рту пересыхает, когда я думаю о том, что «Крофт Фармасьютикалз», возможно, не будет пытаться получить одобрение правительства, прежде чем начать испытания нового препарата на людях, который они хотят вывести на рынок.
Может быть, они найдут какой-нибудь обходной путь.
И, учитывая их власть и влияние, вероятно, смогут это провернуть.
Мое сердце бьется так быстро, что я задыхаюсь.
Неужели моя мать узнала что-то, чего не должна была знать? Не поэтому ли она пошла в церковь той снежной декабрьской ночью? Чтобы встретиться с Элайджей? Или она пришла туда с какой-то целью, и он застал ее там?
Быть неудобной занозой в боку могущественной корпорации опасно.
Скорее всего, мои тетушки правы: чтобы заставить мою мать молчать, похоронить правду и защитить какие-то очень мрачные тайны, ее могли убить.
И, возможно, отец моего ребенка знает гораздо больше, чем показывает.
— Мэй? Ты меня слышишь?