— Я ценю вашу заботу. Спасибо вам за все, что вы для меня сделали.
Немного помолчав, он настороженно спрашивает: — Почему мне кажется, что меня увольняют?
— Потому что так и есть.
Его голос становится громче.
— Мисс Блэкторн, я настоятельно рекомендую вам не…
— Но вы можете сделать для меня кое-что еще, — перебиваю я. — Знаете ли вы кого-нибудь из правоохранительных органов, кому доверяете?
Мистер Уокер неохотно делает паузу.
— Да. Парень, с которым я учился в академии много лет назад. Мы вместе работаем над некоторыми делами. Он надежный как скала. А почему вы спрашиваете?
— Потому что мы не можем доверять здешним копам. Мы никому не можем доверять. Так что, если я не свяжусь с вами до полудня завтрашнего дня, позвоните своему другу.
— И что ему сказать?
— Все, что я рассказала вам. — Я делаю глубокий вдох. — И что он может найти меня в подвале семейной церкви Крофтов.
Я отключаюсь, не дожидаясь спора, который, как я знаю, последует, а затем выключаю звук на телефоне. Я хватаю пистолет, засовываю его за пояс джинсов на пояснице и натягиваю край свитера на рукоятку, чтобы его не было видно.
Затем бесшумно спускаюсь по лестнице и незаметно выскальзываю через парадную дверь.
Глава 32
МЭЙВЕН
На этот раз я иду в церковь другой дорогой. За школой дома сменяются лесом. Я прохожу между сосен, ориентируясь на луну, которая своим призрачным светом окрашивает лесную подстилку в серебристые, движущиеся тени.
Наконец, с мокрыми ботинками и клубами пара, поднимающимися от моего дыхания, я добираюсь до церкви.
Я пригибаюсь, прячась за стволом массивного тиса, и осматриваю кладбище. Вокруг тихо и спокойно. На заднем плане возвышается полуразрушенное старое здание, его высокий шпиль пронзает звездное небо, а темные окна безучастно смотрят в пустоту, словно пустые глазницы.
После нескольких минут напряженного ожидания я, согнувшись, бегу через заросли, надгробия и склепы к воротам, которые я ранее обнаружила открытыми в дальней части кладбища.
Теперь они заперты. Вокруг ржавых прутьев обвита толстая новая цепь. С последнего звена свисает блестящий навесной замок.
Я стою и пытаюсь придумать, как попасть внутрь, как вдруг из недр церкви доносится приглушенный крик боли.
Это ужасный звук, в нем столько чистой агонии, что у меня перехватывает дыхание. Он повторяется, становясь все выше, перерастая в вой, который обрывается так же внезапно, как и начался, словно человек, издавший его, наконец потерял сознание от боли.
Над кладбищем разносится еще один приглушенный крик, но он звучит иначе. Очевидно, что его издал другой человек.
Осознание обрушивается на меня, как снежная лавина: в этой церкви пытают людей.
Прямо сейчас пытают людей в клетках в подвале.
Я должна им помочь.
Адреналин бурлит в моем теле, фокусируя мысли, как лазер. Я осматриваю стену, но не вижу другого входа или отверстия, которым можно было бы воспользоваться, поэтому бегу за угол в поисках чего-нибудь полезного.
Я нахожу это с другой стороны здания. Витражное окно с несколькими выбитыми стеклами закрыто решеткой, но два железных прута выгнуты наружу, как будто кто-то уже хотел проникнуть внутрь.
В любом случае там может быть достаточно места, чтобы я смогла протиснуться.
Окно находится примерно в двух с половиной метрах от земли, поэтому я перетаскиваю несколько обломков известняка, лежащих неподалеку и отколовшихся от основной конструкции, и складываю их в кучу, пока не получается относительно устойчивое основание. Осторожно поднимаясь, я цепляюсь за стену для равновесия. Я могу дотянуться до окна, не упав, и ухватиться за железные прутья. Подняв одну ногу, я упираюсь пяткой в узкий каменный подоконник и с трудом сажусь, опираясь одной ягодицей на подоконник, а другой свешиваясь в пустоту.
Затаив дыхание и стараясь двигаться как можно тише, я протискиваюсь в щель между прутьями, затем повисаю на руках и спрыгиваю на каменный пол.
Я приседаю на корточки и вслушиваюсь в темноту, пока глухой стук моего приземления растворяется в тишине. Спустя долгое время, в течение которого не слышно ничего необычного, я встаю и осторожно пробираюсь через святилище, ориентируясь по лунному свету, проникающему через окна, и избегая ворохов сухих листьев, разбросанных по полу.
Поднявшись на вершину лестницы, ведущей под землю, я смотрю вниз. Каменная лестница, поглощающая свет на несколько ступеней ниже, зияет, как чудовищная пасть.