— Зачем класть это в гроб?
— Потому что нож понадобится твоей прабабушке там, куда она отправляется.
Я смотрю в потолок и шумно выдыхаю. Почему моя семья так стремится быть эксцентричной? Как будто им за это платят.
— Твоя мама может вздыхать сколько угодно, Беа, дорогая, но прежде чем мы сможем пройти через очистительный огонь Смерти и возродиться, нам придется сразиться с несколькими неприятными персонажами на нашем пути через подземный мир.
— Ради всего святого, тетушка Ди. Ей теперь месяцами будут сниться кошмары.
Она отмахивается от моих родительских опасений.
— Вся жизнь — это борьба на ножах. Почему загробная жизнь должна быть другой?
— Просто замечательно. Спасибо. Я уверена, что Беа будет обсуждать это на сеансах психотерапии еще долгие годы.
— Не говори глупостей. Блэкторнам не нужна терапия. Мы заставляем других людей нуждаться в ней. Беа, положи нож в гроб вместе с этим. — Давина достает из-за корсажа пару серебряных монет.
— Для чего они?
— Чтобы заплатить паромщику за переправу через реку Стикс.
Когда Беа смотрит на меня, я жалею, что не подготовила ее как следует к этому визиту. Нужно было придумать что-то правдоподобное, например, что мы раньше работали в цирке.
— Он не принимает карты Visa, — сухо говорю я. — Просто положи все в гроб, милая, а с твоей психологической травмой мы разберемся позже.
Дочь пожимает плечами.
— Все в порядке. — Она забирает нож и монеты из рук Давины и поворачивается к своей покойной прабабушке, лежащей в гробу, как королева.
Давина складывает руки на талии и улыбается мне.
— Не строй такую кислую мину. Могло быть и хуже. Эсме отговорила меня отправлять маму в загробный мир вместе с Квиллом.
Квилл — большая сова с желтыми глазами и размахом крыльев полтора метра. Бабушка нашла его, когда тот был еще птенцом. Он выпал из гнезда на дереве во дворе. Бабушка выходила его, и они стали неразлучны.
Когда Квилл умер, бабушка сделала из него чучело и выставила на всеобщее обозрение. Эта жуткая штука годами пылилась на полке над камином в ее спальне.
Увидев выражение моего лица, Эсме говорит: — Вот. — И протягивает мне маленькую серебряную фляжку, которую достала из рукава.
Я смотрю, как моя дочь осторожно кладет деньги и нож под холодные белые руки трупа. Затем беру фляжку, откручиваю крышку и делаю большой глоток виски.
Если повезет, я буду пить все выходные.
Глава 4
МЭЙВЕН
Давина, Эсме, Беа и я сидим в первом ряду, когда начинают приходить люди, чтобы отдать дань уважения бабушке.
Или, скорее, посмотреть на нее вблизи, как они никогда не осмеливались делать при ее жизни.
Первыми входят Ингрид и Гельмут Шнайдеры, пожилая немецкая пара, владеющая местной пекарней. Гельмут снимает кепку и уважительно кивает тетям. Ингрид делает легкий реверанс, а Давина склоняет голову в знак приветствия. С серьезным видом они подходят к гробу, держась за руки.
Эсме наклоняется ближе и шепчет: — Как бы я хотела, чтобы все были такими, как Шнайдеры.
— Почему ты так говоришь?
— Люди из их страны до сих пор чтят древние традиции. О, смотри, это Бекка Кэмпбелл, та мерзкая девчонка, которая раньше тебя задирала. Помнишь, как она плюнула в тебя на глазах у всех на зимнем карнавале?
Помню, но я слишком рассеяна, чтобы отвечать. При виде моей заклятой соперницы — когда-то длинноногой блондинки, от которой сходили с ума все парни, а теперь неряшливой и изможденной, с глубокими шрамами от акне на лице и заметной хромотой — я испытываю глубокую жалость.
Увидев мое страдальческое выражение лица, Эсме цокает языком.
— Прости, что говорю это, милая, но твоя мягкосердечность однажды тебя погубит.
— Я не мягкосердечная. Я спартанец. Я военачальник. Я Аттила, предводитель гуннов.
Она похлопывает меня по руке.
— Вот это настрой.
Когда я снова перевожу взгляд на Бекку, она стоит в дверном проеме, уставившись на меня выпученными глазами и раздувая ноздри.
За две секунды до того, как это происходит, я понимаю, что она собирается сделать что-то странное.
— Ты! — визжит она и бросается на меня из дверного проема, вытянув руки и растопырив пальцы, словно когти.
Я вскакиваю на ноги, готовая защищаться. Но прежде чем Бекка успевает до меня дотянуться, она спотыкается и падает лицом на ворсистый ковер.
Когда она поднимает взгляд, я вижу, что у нее сломан нос, а рот и подбородок перепачканы кровью, но тетушка Э улыбается.