— Если бы я сказал тебе, что люблю тебя столько, сколько себя помню, ты бы мне поверила?
— Нет.
— Тогда все, что я могу сказать, будет бессмысленным. Возвращайся домой, Мэйвен. Покинь Солстис и забери с собой дочь.
В центре моей груди образовывается большая черная дыра, которая быстро разрастается и поглощает все мое тело. Покинуть?
Озадаченная, я говорю: — Ты же сказал, что не дашь этого сделать. Что закроешь вокзал и не позволишь нам уехать.
— Тогда все было по-другому.
— Что по-другому?
Ронан смотрит на мой рот, затем зажмуривает глаза и качает головой.
— Это не имеет значения.
Я не понимаю. Почему он так странно себя ведет?
— Пожалуйста, посмотри на меня.
Он открывает глаза и настороженно смотрит на меня. По его выражению лица я понимаю, что больше не получу никакой информации о том, что «изменилось» между нами, поэтому решаю пойти ва-банк.
Внимательно наблюдая за ним, я спрашиваю: — Ты похищаешь людей и проводишь незаконные испытания на них в подвале твоей семейной церкви, чтобы протестировать новое лекарство, которое ты разрабатываешь?
Ронан смеется, но замолкает, поняв, что я не шучу.
— Серьезно? Ты так думаешь?
— Я думаю, что ты еще более темный, чем тень, и я бы ничего не стала исключать. Так что?
Он качает головой.
— Конечно, нет.
— Не говори так, будто это невозможно.
Ронан смотрит на меня, а потом снова начинает смеяться.
— Это не смешно, — раздражено говорю я.
— Нет, это просто уморительно. Выражение твоего лица! Откуда я, по-твоему, похищаю этих людей?
— Со всего Солстиса.
— Конечно. И никто никогда не искал их? Люди в маленьком городке просто растворяются в воздухе, и все?
— Нет, ты позаботился о том, чтобы эти истории не стали достоянием общественности.
— А, понятно. И как именно я это делаю? Промываю мозги? Немного контролирую сознание, чтобы все забыли о существовании парикмахера Джорджа? Должно быть, я очень могущественный.
— Забудь об этом.
Мой сердитый взгляд вызывает у него улыбку.
— Нет, пожалуйста, продолжай. Это самое увлекательное, что я слышал за последние годы.
Ронан садится в кресло рядом с кроватью, упирается локтями в бедра, складывает руки и выжидающе наклоняет голову. Он снова надо мной насмехается — это одно из пяти его любимых занятий.
— Почему ты такой невыносимый?
— Полагаю, это риторический вопрос.
Когда я не отвечаю, он задумчиво произносит: — За какие еще отвратительные поступки я несу ответственность? Я просто хочу знать, чтобы в следующий раз на исповеди рассказать священнику о своих грехах.
— Чего никогда не случится, но раз уж ты спросил… осквернение могил.
Ронан кривится с отвращением.
— Какой я трудолюбивый. Зачем я это делаю?
— Все это часть незаконных испытаний на людях.
— Значит, я также экспериментирую и на трупах.
— Да, которых предоставляет тебе похоронным бюро Андерсона.
— И ты действительно во все это веришь?
— Я не знаю, чему верить. Ты мне ничего не рассказываешь.
После долгой паузы, во время которой Ронан внимательно вглядывается в мое лицо, он кивает.
— Хорошо. Я покажу тебе, что находится в подвале церкви. Пойдем.
Он встает и выходит из комнаты.
Глава 33
МЭЙВЕН
Салон его нелепого роскошного спортивного автомобиля лучше, чем моя квартира на Манхэттене.
Мы молча едем через город, пока Ронан не сворачивает с главной дороги на узкую грунтовую, петляющую среди высоких сосен. Мы движемся по ней некоторое время, и я уже начинаю думать, что следующей весной мой труп найдут бродячие собаки.
Вот так люди и исчезают. Кто-то вам говорит: «Эй, давай прокатимся на моей машине», а в следующий момент вы уже лежите расчлененный в лесу.
Ронан бросает на меня взгляд.
— Что? — спрашивает он.
— Ничего.
— А еще говоришь, что я лгу.
Я ненавижу его за то, что он так легко меня раскусил.
— Ладно, хорошо. Я просто подумала, что после того падения у меня, должно быть, что-то сдвинулось в голове.
Он усмехается.
— Потому что ты думаешь, что я — злой гений, ответственный за многочисленные похищения?
— И убийства.
— И убийства тоже? Ты начинаешь задевать мои чувства.
— Ты так говоришь, как будто они у тебя есть.
— Ты удивишься, — более тихим голосом произносит Ронан.
Когда я бросаю на него взгляд, он смотрит на меня так, что сталь могла бы расплавиться. Покраснев, я быстро отвожу глаза.