— Ты нервничаешь, — замечаю я, наблюдая за ним.
Он поправляет очки на носу и смеется.
— Я и забыл, какая ты устрашающая, когда остаешься со мной наедине.
— Эзра, это всего лишь мое лицо. Я не могу ничего поделать с тем, что оно пугает людей.
Ронана оно ни капли не пугает, но я не думаю о нем.
— Ты не страшная, просто напряженная.
Когда я поднимаю бровь, он признается: — Ладно, ты права пугающая. Но в хорошем смысле. Это держит людей в тонусе.
Как, должно быть, приятно иметь лицо, при виде которого люди не убегают с криками. Я пытаюсь улыбнуться, но, судя по выражению лица Эзры, это не производит должного эффекта.
Когда я перестаю улыбаться, он, кажется, вздыхает с облегчением.
— У тебя такие красивые волосы. Я не видел, чтобы ты носила их распущенными. И корни интересные.
Это вежливый способ сказать «странные».
Он не знал, что мой натуральный цвет красный, потому что волосы на всех остальные частях моего тела выбриты или удалены воском. А брови я крашу в темный цвет, чтобы они сочетались с моими волосами.
Стирание прошлого — это серьезное обязательство.
— Спасибо.
Мы сидим в неловком молчании, избегая смотреть друг на друга, пока Эзра допивает остатки вина и жестом подзывает официантку, чтобы та принесла еще. Я решаю, что сейчас самое подходящее время спросить его мнение.
Вынув коготь из сумочки, я кладу его на скатерть и пододвигаю к нему.
— Что ты об этом думаешь?
Он наклоняется и щурится, глядя на него, но не прикасается к нему.
— Он настоящий?
— Не знаю. Раз уж ты специалист по приматам, я решила спросить. Я никогда раньше не видела такого большого когтя.
Эзра поднимает его и вертит в руках, внимательно рассматривая. Затем качает головой.
— Это не коготь животного.
Я удивляюсь.
— Что ты имеешь в виду?
Он показывает на зловещий полумесяц.
— Это коготь хищной птицы.
Как только он произносит это слово, я все понимаю. Когти обычно бывают у хищников, которые наносят ими удары, чтобы убить свою жертву, например у хищных птиц. Но чтобы у птицы вырос такой коготь, она должна быть размером с гориллу.
— Есть предположения, от какого это животного? — спрашиваю я.
Эзра задумчиво изучает его, а затем качает головой.
— Больше всего похоже на коготь гарпии, огромного хищника, обитающего в тропических лесах Южной Америки. Но даже они не такие большие, как птица, которая его потеряла. Если, конечно, он настоящий. В чем я сомневаюсь, учитывая отсутствие текстуры и борозд. Он слишком идеальный. Где ты его нашла?
Эзра возвращает его мне и с готовностью принимает бокал вина, который только что принесла официантка.
Я убираю коготь обратно в сумочку и пожимаю плечами.
— На прогулке.
Мы заказываем еду и наслаждаемся приятным, ничем не примечательным ужином. Я допиваю свой мартини, а Эзра выпивает еще два бокала вина. К тому времени, как мы заканчиваем есть, его щеки покрываются пятнами, глаза стекленеют, и он слишком громко смеется над тем, что совсем не смешно.
Он пьян.
Как глупо с моей стороны было думать, что эта неделя не может стать еще хуже.
Когда приносят счет, он настаивает на оплате. Затем тяжело вздыхает и резко встает, оттягивая воротник.
— Мы можем выйти на улицу? Мне нужно подышать свежим воздухом.
На тротуаре Эзра нервничает. Когда я говорю ему, что нужно отвезти его обратно в гостиницу на его машине, он настаивает, что с ним все в порядке.
— Ты выглядишь не настолько хорошо, чтобы садиться за руль, не совершив при этом уголовного преступления.
— Я просто нервничаю. Я… Я хочу тебя кое о чем спросить. Давай зайдем за угол. Я не хочу делать это на тротуаре.
Озадаченная его странным поведением, я смотрю, как он, пошатываясь, огибает здание и исчезает в переулке.
Я оглядываю улицу. На ней почти никого нет, только пожилая пара, идущая рука об руку по противоположной стороне, и женщина, разглядывающая витрины в квартале отсюда. Уличные фонари горят, город погружается в темноту, и все как обычно.
Почему он так странно себя ведет?
Я иду в переулок и вижу, как Эзра расхаживает взад-вперед перед переполненным мусорным контейнером, заламывая руки. Он останавливается и смотрит на меня.
— Эй, ты в порядке?
— Да.
Я захожу в переулок, избегая скользкого черного ручья, текущей по центру мощеной булыжником дороги, и встречаюсь с ним у мусорного бака. Я почти ожидаю, что из него выскочит кто-то в маске и с пистолетом и затащит меня в ближайший фургон, потому что такой уж у меня выдался месяц.