От его слов и хрипловатого голоса, которым они были произнесены, мои соски напрягаются от возбуждения, но я точно не скажу ему об этом.
— Попробуй, и потеряешь руку. Почему ты прячешься в тени? Нет, не отвечай. Я и так знаю, что ты опасен.
— Ты и половины всего не знаешь.
Позади меня дверь со стоном распахивается на петлях и захлопывается. Я хмуро оглядываюсь через плечо. А когда поворачиваюсь обратно, Ронан стоит прямо передо мной и смотрит на меня исподлобья.
Я бы спросила, как он так быстро сюда добрался, но меня слишком отвлекает его присутствие.
На нем красивое черное шерстяное пальто с поднятым воротником, и он выглядит как настоящий хозяин поместья, вышедший на вечернюю прогулку по болотам, кишащим оборотнями. Я чувствую запах его кожи — мужественную смесь древесного дыма и мускуса — и подавляю непроизвольную дрожь.
— Здесь много места, Ронан, — говорю я дрожащим голосом. — Тебе не нужно так агрессивно вторгаться в мое личное пространство.
— Так это был твой фальшивый жених, — отвечает он, не делая попытки отступить. — Полагаю, этого рассеянного профессора хватило бы на более слабую женщину, но он слишком хрупкий для женщин из семьи Блэкторн.
— Он не хрупкий.
— Да ладно, — усмехается Ронан. — Он как фарфоровая чашка. Этот крик был жалким. Он, наверное, обделался.
Я вынуждена натянуто улыбнуться, потому что он может быть прав. Я никогда не видела никого настолько напуганного.
— Я не понимаю, почему он тебя беспокоит.
— Ты прекрасно знаешь, почему.
— Ты опять забыл про Чудо-женщину. У тебя же есть девушка, помнишь? Или, может быть, размер ее волшебных сисек стерся из твоей памяти.
Его глаза вспыхивают от гнева.
— Я слышу ревность в твоем язвительном тоне?
— Конечно, нет. Мне все равно, чем ты занимаешься и с кем спишь. Точно так же, как тебе все равно, чем занимаюсь я, и именно поэтому ты сказал мне убираться из города, верно?
Когда он не заглатывает наживку, я добавляю: — Или есть какая-то другая причина, по которой ты вдруг захотел, чтобы я уехала?
Ронан смотрит на меня в напряженной тишине, на его челюстях играют желваки, а в глазах мелькает миллион невысказанных мыслей и противоречивых желаний.
Наконец, после долгого напряженного молчания, он бормочет: — К черту все. — Затем хватает меня и прижимается губами к моим губам.
Он притягивает меня к себе и жадно целует, постанывая, когда я отвечаю ему взаимностью. Я целую его в ответ со смесью облегчения и восторга, от которых у меня кружится голова. Он такой большой и мужественный, а я такая нежная, но мы идеально подходим, как будто созданы друг для друга.
Полагаю, что на каком-то уровне, более глубоком, чем рациональное мышление, так и есть.
Несмотря на все обиды, которые мы друг другу нанесли, несмотря на вражду, которая всегда существовала между нашими семьями, несмотря на все препятствия, которые пытались нас разлучить, мы подходим друг другу так, как не подходили никому другому. Мы как две руки, которые держатся за пальцы друг друга.
Я знаю, что никогда не смогу от него избавиться. Как бы далеко я ни убежала и как бы красноречиво ни лгала, мое сердце принадлежит этому мужчине.
Я люблю его.
И даже если он никогда не почувствует того же, что и я, то сам факт, что Беа была зачата от единственного мужчины, которому я по-настоящему принадлежала, приносит мне некое удовлетворение.
Боже, помоги нам, но мы обе принадлежим Ронану.
Когда я обнимаю его за широкие плечи и выгибаюсь, как кошка, прижимаясь грудью к его груди и постанывая от удовольствия, он запускает руку в мои волосы и прерывает поцелуй.
Тяжело дыша, он смотрит на меня сверху вниз темными глазами, полными тайн.
— Я бы все сжег ради тебя, Мэйвен, — хрипло произносит он.
— Что сжег бы? — шепчу я дрожащим голосом.
— Всё. Всю свою жизнь. Весь этот город. Весь этот гребаный мир, если бы ты меня об этом попросила. Если бы ты сказала, что ты моя, и не шутила бы, я бы сжег все, что нас разделяет, а потом воткнул бы наш гребаный флаг в пепел.
Я недоверчиво смотрю на него, в глубине души понимая, что Ронан не шутит, но все еще пытаясь осознать услышанное. Запустив пальцы в его густые спутанные волосы, я спрашиваю: — Ты влюблен в Чудо-женщину?
Из его груди вырывается недовольное рычание.
— Ты же знаешь, что это не так. И знаешь, зачем я ее привел тогда.
— Я хочу, чтобы ты сказал это вслух.
Он сглатывает. Рука, которой Ронан сжимает мои волосы, дрожит. Его голос звучит низко и хрипло, когда он говорит: — Это ты. Это всегда была ты. Все остальные могли быть лишь временным решением. Как ты, черт возьми, этого не понимаешь?