— Не мы-ы… Точно не мы-ы…
— Да как же.
Тихо засмеявшись едва слышимо сквозь чужие всхлипы, Гета постаралась обнять и приласкать каждую из девчонок, нашептав им что-то, от чего и без того раскрасневшиеся от плача лица стали совсем пунцовыми, но это будто бы помогло. Засмущавшись, мавки явно задумались о чем-то другом, отвлеченные от своего огромного горя. Чмокнув каждую в лоб, ведьма поспешила выпутаться из тонких рук.
— Будут у вас и радость, и хлопоты, и дел невпроворот, а уж сколько радости и забот.
— Ты всё дразнишься да обещаешь, ведьма.
— А вот ты проверь сегодня, как уеду. Коли не струсишь, получишь своё.
Наигранно насупившись, Агния неуверенно повела худыми плечами, но сквозь уже подсыхающие слезы, улыбнулась игриво и весело.
— Проверю.
Мне оставалось лишь догадываться, какую тайную игру ведьма ведет с нечистью. Благо, причитания закончились, и Гета смогла беспрепятственно покинуть двор, лишь мгновение задержавшись на пороге и многозначительно посмотрев на меня. Конечно, от ее вездесущего взора не укрылся мой маленький ритуал. Торжественно сделав последний шаг за границы дома, она оказалась рядом со мной и заключила в объятия так крепко, что я едва мог дышать.
— В первую очередь думай о себе, Мом. Я знаю, какая огромная, непосильная ноша лежит у тебя на сердце, но ты в ней никогда не был виновен. Не нужно мучиться понапрасну.
— Ты слишком хорошего обо мне мнения, бабуль. Приголубила чудище.
— Еще скажи, что я чего-то могу не знать. Ну?
— Всё ты знаешь.
— Вот и послушай хоть раз, у тебя вся жизнь впереди. Всё еще десятки раз поменяется, вот увидишь. Ничто не остается на месте, даже я.
— А долги перед близкими?
— Отдашь, куда денешься. И мы еще увидимся.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Отпустив меня и тоже чмокнув в макушку на прощание, Гета отошла, давая дорогу брату. Василий, не привыкший церемониться и аккуратничать, обхватил меня своими ручищами и, приподняв над землей, поставил обратно. Осоловело поправив сбившуюся куртку и шарф, я едва удержался на ногах.
— Я буду скучать.
— Правда, что ли? И по моим тумакам тоже?
— Так то за дело было.
— А ты мне как тогда говорил?
— А неважно, как я говорил. Сейчас понимаю, что за дело.
— Ну-ну, береги себя, ты всё еще Блэквуд, и, если что-то случится, мать всегда примет тебя домой.
— Глупости говоришь, дед.
Привычно увернувшись от вразумляющего щелбана, я хотел было отойти на безопасное расстояние от Василия, но тот успел меня снова поймать и, стиснув подмышкой, как буйного козленка, потрепал по голове.
— Ты мне еще тут поговори.
С трудом высвободившись из рук деда, раскрасневшись, как вареный рак, я кое-как поправил взлохмаченные волосы под тихие смешки мавок.
Как бы сильно я не хотел оттянуть момент прощания, но вещи родных были собраны, и последние напутствия даны. Взобравшись на крыльцо дома, Гета и Васька замерли у перил, морально делая последнее усилие, чтобы уехать. В крупных ладонях деда вожжи показались совсем тонкими и несерьезными. Дернув их и направив коня к выезду из деревни, Василий окинул взглядом округу и, вдруг растеряв былой задор, с какой-то особенной тоской всмотрелся в знакомые дворы и мелкие улочки. Глаза ведьмы блестели, сияли как никогда ярко, будто она пыталась напоследок узнать будущее каждого из жителей, оставшихся под моим крылом.
Колеса дома проворачивались неспешно на проселочных дорогах, я шел за повозкой, провожая семью до ворот. Кто-то из деревенских, завидев мою маленькую процессию и поняв всё без слов, увязался чуть поодаль, нашептывая привычные благодарности Гете. Для них она давно была святой, той самой, что заменила бы любого бога, и кого я сам заменить не мог бы. Готов поспорить, для многих этот день станет концом процветания всего поселения.
С тугим скрипом отворились тяжелые деревянные ворота из сруба, где-то вдалеке заворочался знакомый мне монстр, я знал, он наблюдает по-своему и точно последует до самой границы леса, следя, чтобы ни одно животное и ни один человек не навредил старой ведьме.
— Не забывай про родных, Мом, и не скучай, мы навестим вас, как будет возможность.
— Я буду ждать.
Остановившись у самого входа, я последний раз улыбнулся Гете и Василию, проводив взглядом маленький, словно пряничный, домик, выехавший на дорогу. Где-то глубоко в груди защемило сердце, мне предстояло учиться жить одному, без помощи старших, без их поддержки, совета или чего похуже, если я вдруг решу навредить себе собственной глупостью.
— Нам всем будет ее не хватать.
Мягкая горячая ладонь осторожно коснулась моей руки и скользнула на локоть. Повозка уже давно скрылась вдалеке, но я никак не мог заставить себя вернуться к дому, застыв у ворот, как страж, и будто отчаянно оттягивая момент, когда перешагну порог пустых комнат. Те, кто провожал ведьму со мной, уже разошлись, и только Роська, дочка старейшины, осталась присмотреть за мной.