А за Шелли… никто не приехал. Она знала это заранее. Мама работала допоздна, а на личного водителя не было смысла тратиться. Ничего страшного — от школы до дома всего двадцать минут пешком через тихий квартал с уютными домами.
Шелли вышла за ворота и направилась по тротуару. Рука невольно потянулась к карману — хотелось ещё раз взглянуть на фотографию и записку. Но кармана коснулись лишь пустые складки ткани.
Она замерла. Перепроверила другой карман. Паника холодной волной поднялась изнутри. Дрожащими руками она достала сумку, перевернула её над лавочкой — ничего.
— Нет… нет, только не это… — прошептала она, оглядываясь по сторонам, будто потерянные вещи могли сами вернуться.
В этот момент за спиной раздались торопливые шаги. Шелли резко обернулась. Перед ней стоял тот самый одноклассник — в наушниках, с растрёпанными волосами и слегка покрасневшим от бега лицом. В вытянутой руке он держал фотографию и записку.
— Ты… ты обронила, — выдохнул он, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Я видел, как они выпали, когда ты в классе сумку проверяла.
Шелли рванулась вперёд и схватила вещи, прижав их к телу.
— Спасибо… — пролепетала она, голос дрогнул. — Огромное спасибо…
Он кивнул, переводя дух:
— Не стоит терять то, что могут увидеть не те люди. — Его взгляд скользнул по смятённой записке. — Слушай, я не буду спрашивать, откуда это у тебя. Но будь осторожна. Если бы это попало в руки «пятёрки»… ну, ты понимаешь.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но Шелли неожиданно для себя шагнула вперёд и коснулась его рукава.
— Извини… — она запнулась, подбирая слова. — Можешь сказать, как тебя зовут? А то я даже не знаю, кому сегодня обязана.
Он слегка улыбнулся — впервые за всё время их короткого знакомства в его глазах мелькнуло что‑то тёплое.
— Марк, — представился он.
— Шелли, — машинально ответила она, хотя понимала, что он наверняка знает её имя.
Марк кивнул в сторону аллеи:
— Тебе в ту сторону? Могу проводить, если хочешь.
На секунду она заколебалась. Но в его взгляде не было ни насмешки, ни скрытого умысла — только искренняя готовность помочь.
- Если тебе по пути..
Они пошли рядом. Марк снял наушники, аккуратно свернул провод и убрал в карман.
— Тут непросто влиться. Особенно если не вписываешься в их стандарты, - сказал Марк.
— «Их» — это «пятёрку»? — осторожно уточнила Шелли.
— Ну да. — Марк усмехнулся. — Они считают, что школа принадлежит им по праву рождения. А все остальные — просто массовка.
— А ты… тоже не вписываешься? — рискнула спросить она.
— Скажем так, — он пожал плечами, — я предпочитаю оставаться в тени. Меньше внимания — меньше проблем.
Шелли кивнула. Это было знакомо.
— А ты знаешь Адею Виджет? — спросила Шелли, хотя и так понимала: Марк учился с ней в одном классе.
— Адея… — задумчиво протянул Марк, чуть замедлив шаг. — Конечно, знаю. Она была… хорошей.
Шелли сглотнула, чувствуя, как внутри нарастает тревожное любопытство.
— Что с ней произошло? — спросила она, чуть сбавляя шаг.
Он помолчал, подбирая слова, затем пожал плечами:
— Могу рассказать. Адея перевелась к нам в прошлом году. Тихая, скромная, но довольно умная. Только она… не из богатой семьи. Понимаешь? Она обманула всех, сказав, что принадлежит к высшему кругу. Воспользовалась тем, что её имя совпадает с именем дочери одного из влиятельных людей — Адеи Виджет.
Марк остановился у перекрёстка, где аллея расходилась на две дорожки. Шелли замерла рядом, не отрывая взгляда от его лица.
— Она втерлась в доверие к пятёрке, — продолжил он. — Поначалу всё шло гладко: они принимали её, общались, даже приглашали на совместные мероприятия, вечеринки. Однако правда рано или поздно всплывает. Кто‑то узнал, что она не та, за кого себя выдаёт. И тогда началось…
Он замолчал, будто подбирая слова. Шелли почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Пятёрка жестока, — тихо сказал Марк. — Они готовы пойти по головам, лишь бы сохранить свой статус. Адея стала их мишенью. Сначала — моральные унижения: насмешки, слухи, оскорбления. Потом перешли к «шуткам» посерьёзнее: обливали водой, обсыпали мукой, подбрасывали в сумку дохлых насекомых. Однажды они… — он запнулся, — однажды они раздобыли кровь животного и вылили ей на одежду. Сказали, что это «её настоящая цена».
Шелли невольно сжала кулаки.
— Они и вправду такие жестокие? — её голос дрогнул.