Глава 6
Глава 6
В семье Бертанов царила атмосфера неприкрытой роскоши — не просто богатства, а демонстративного, почти театрального изобилия, словно их особняк был декорацией к фильму о жизни элиты.
Особняк напоминал миниатюрный замок: мраморные лестницы с коваными перилами, витражные окна, потолки с позолоченной лепниной, парадная столовая с огромным дубовым столом, за которым могло разместиться полтора десятка гостей.
В доме постоянно кипела работа: горничные в строгих униформах скользили по коридорам, повар‑француз готовил блюда для ужина, водитель держал машину наготове у парадного входа, а личный помощник хозяина дома беспрестанно отвечал на звонки и сортировал корреспонденцию.
Каждый предмет интерьера — от антикварных светильников венецианского стекла до персидских ковров ручной работы — кричал о статусе и достатке. В воздухе всегда витал лёгкий аромат дорогих духов и полироли для дерева.
Отец Ариса, Ричард Бертан, был влиятельным бизнесменом, чьё имя регулярно появлялось в деловых изданиях. Его кабинет, обитый тёмным деревом, хранил следы многомиллионных сделок: массивный стол из редкой породы дуба, сейф за замаскированной панелью, карта мира с отметками ключевых филиалов компании.
Мать Лилы, некогда всемирно известная модель, сохранила аристократическую стать и привычку к безупречному стилю. Даже дома она ходила в дизайнерских нарядах, с идеально уложенными волосами и тонким ароматом дорогого парфюма. Её будуар был наполнен шкатулками с драгоценностями, рядами туфель от известных кутюрье и фотографиями с модных показов.
Арис и Лила росли в этой атмосфере с детства. Когда Арису было семь, в их доме появилась Барбара с маленькой Лилой. Поначалу всё было непросто: дели не ладили, делили игрушки, спорили из‑за каждой мелочи, иногда даже дрались. Арис помнил, как однажды они устроили настоящую битву, пока взрослые не вмешались.
Но со временем они привыкли друг к другу. Теперь между ними сложилась особая связь — молчаливое взаимопонимание, готовность прикрыть спину, защитить, даже если снаружи они сохраняли холодную отстранённость. Для остального мира они были высокомерными наследниками богатства, но наедине позволяли себе быть собой: шептались по ночам, делились секретами и смеялись над семейными странностями.
— Привет, пап, — коротко кивнула Лила, едва переступив порог дома. Не дожидаясь ответа, она направилась в свою комнату — просторную, оформленную в серо‑серебристых тонах, с панорамными окнами и собственной гардеробной, где вещи были разложены по цветам и сезонам.
Отец расположился в огромной гостиной, утопающей в полумраке из‑за тяжёлых бархатных штор. Он сидел в кожаном кресле, погружённый в чтение на планшете. Когда дети вошли, он медленно поднял голову, слегка поправил очки с тонкой золотой оправой и окинул их внимательным взглядом, оценивая каждое движение.
Арис замер в проёме, не решаясь подойти ближе. Он кивнул отцу в знак приветствия, но остался стоять, словно прикованный к месту. В этой гостиной он всегда чувствовал себя не как дома, а как на приёме у высокопоставленного лица.
— Пришли, — отец отложил планшет и поднялся с дивана. Его голос звучал ровно, без эмоций, но в нём угадывалась скрытая властность. — Арис, зайдём в мой кабинет.