Когда миссис Питч приблизилась к Шелли, та подняла руку:
— Простите, могу ли я тоже начать маслом?
Миссис Питч слегка приподняла бровь, внимательно глядя на новенькую.
— Вы же Шелли? — уточнила она. — Слышала, вы хотели взять дополнительные уроки по живописи и рисунку. Сможете начать без пометок на холсте? Если да — пожалуйста, приступайте.
— Спасибо, — улыбнулась Шелли и достала масляные краски.
Джуди, услышав это, резко сжала кисть в руке — та хрустнула и сломалась пополам. Она даже не заметила, как осколки дерева и щетины упали на пол.
— Ты чего? — спросил Брайан, наблюдая, как она поджимает губы.
— Её высокомерие меня раздражает, — процедила Джуди сквозь зубы, глядя на Шелли. — Но она точно не сравнится со мной.
— Если хочешь доказать, что ты лучше, то тебе лучше начать сейчас, — бросила Лила, кивая в сторону Шелли. — Она уже приступила, а ты всё ещё сидишь.
Джуди стиснула зубы.
Взяв новый мастихин, она решительно выдавила на палитру первые капли краски — алую, как кровь, и золотую, как солнце. В глазах вспыхнул знакомый огонь — тот, что всегда загорался, когда она чувствовала вызов.
Никто в этой школе не мог сравниться с ней. Никто. И она собиралась это доказать.
Миссис Питч, заметив напряжение, на мгновение задержала взгляд на обеих девушках. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли интерес, то ли тревога. Но она промолчала, лишь мягко напомнила классу:
— Помните: искусство — это не соревнование. Это разговор души с миром.
Шелли полностью погрузилась в живопись. Она делала подмалёвок, нанося широкие, уверенные мазки, и постепенно на холсте начали проступать очертания натюрморта. Свет из окна ложился на её лицо, подчёркивая сосредоточенность во взгляде. Она не замечала ничего вокруг — ни перешёптываний одноклассников, ни взглядов, которые на неё бросали.
За ней наблюдал Арис — или, точнее, Чарлис. Он сидел чуть в стороне, прислонившись к подоконнику, и не мог оторвать глаз от девушки. Он не видел её холст, но следил за тем, как она двигает кистью — плавно, с уверенностью, которой обычно не бывает у новичков. Его взгляд задержался на её руках: тонкие пальцы крепко держали кисть, а запястье изгибалось с грацией, будто она танцевала, а не рисовала.
На мгновение он словно завис, когда Шелли подняла руки, чтобы собрать волосы в небрежный хвост. Пряди скользнули по плечам, и он поспешно отвернулся, пытаясь прийти в себя. Но уже через секунду его взгляд снова потянулся к ней, словно магнитом.
Шелли вдруг почувствовала на себе чей‑то взгляд. Она подняла глаза и встретилась с Арисом. Он не отвёл взгляда — просто стоял и смотрел, а потом неожиданно улыбнулся. И это была не ехидная улыбка, а искренняя, почти тёплая.
Шелли невольно ответила тем же — её губы дрогнули, и на лице появилась лёгкая улыбка. Она тут же попыталась подавить её, смущённо опустив глаза, и снова погрузилась в работу.
Джуди уловила этот обмен взглядами. Её кисть замерла в воздухе, а затем резко опустилась на палитру, разбрызгав капли краски. Она посмотрела на Шелли с нескрываемой ревностью. Всё вдруг показалось ей неправильным: линии на холсте поплыли, тени легли неровно, а свет, который она так тщательно выводила, превратился в бесформенное пятно.
«Как она может так легко улыбаться ему? — пронеслось в голове Джуди. — И почему он смотрит на неё так?»
Её картина, ещё минуту назад казавшаяся почти завершённой, теперь выглядела неуклюже. Каждый мазок только ухудшал положение, и Джуди сжала кисть так, что пальцы побелели.
В этот момент миссис Питч подошла к Шелли. Она остановилась, внимательно разглядывая холст, а потом тихо ахнула.
— О, Шелли… — её голос звучал восхищённо. — Ты прекрасно справилась с подмалёвком. Смотри, какой переход от тёмного к светлому! И уже чувствуется игра света и тени. Очень тонко, очень точно.
Шелли смущённо посмотрела на свой холст, будто не веря, что это действительно её работа. Она слегка покраснела, но в глазах мелькнула искра гордости.
Джуди сжала кисть ещё крепче. Краска капнула на юбку, но она даже не заметила. В груди разрасталось неприятное чувство — смесь раздражения и досады. Она перевела взгляд на свой холст и с горечью поняла: сегодня её картина точно не будет лучшей.
Миссис Питч, отойдя от Шелли, остановилась перед холстом Джуди. На мгновение её брови приподнялись — картина представляла собой хаотичное скопление брызг и неровных мазков, будто кто‑то яростно разбрызгал краску по полотну. Учительница сдержала комментарий, лишь слегка кивнула, словно говоря: «Бывает. Это часть творческого процесса». Она не стала указывать на недостатки — знала, что иногда лучший урок даёт не похвала, а возможность пережить кризис и найти выход самостоятельно.
Джуди тем временем чувствовала, как внутри всё закипает. Руки дрожали, а в горле стоял ком. Она резко ддосталаиз пенала канцелярский нож и, не раздумывая, провела лезвием по холсту. Ткань треснула с резким, почти оглушительным звуком.
Все в классе обернулись. Кто‑то ахнул, кто‑то замер с кистью в руке, не донеся её до палитры.
Джуди встала так резко, что стул с грохотом опрокинулся.
— Джуди, — прошипела Лила, впиваясь в неё взглядом. — Ты чего?
Джуди не ответила. Она даже не посмотрела в сторону подруги. Её глаза горели, но не от вдохновения, а от злости — той, что жжёт изнутри и требует выхода.
— Учитель, мне нужно в уборную, — выпалила она, не дожидаясь разрешения.
Не оглядываясь, она быстрыми шагами направилась к двери. Её спина была прямой, плечи напряжёнными, а кулаки — крепко сжатыми. Дверь хлопнула за ней, оставив после себя тяжёлую тишину.
Миссис Питч медленно обвела взглядом класс. Никто говорил.