Она нахмурилась.
— У меня сразу несколько теорий об американцах-южанах, и все они не очень лестные. А американцев-северян я почти не знаю.
— Ну, теперь вы познакомились с одним из них, в вашем распоряжении несколько часов, чтобы сформулировать какую-нибудь теорию. Могу предсказать: вы скажете, что я нетактичный — с этим я уже согласился, — что мы слишком невыдержанны и бесцеремонны, совершенно незастенчивы и, постойте: ах, да, экспансивны. Но если вы узнаете меня поближе, то убедитесь, что я славный малый.
— Вы думаете, что угадали мои мысли?
— Я надеюсь, что угадал. Но у вас есть преимущество. Вы знаете, как зовут меня, а я не знаю вашего имени.
Она заколебалась, потом все-таки назвала себя:
— Миссис Кавана.
Он уставился на нее.
— Подождите минутку… не та ли миссис Кавана, о которой пишут во всех газетах?
— К сожалению, та самая.
— Послушайте, но вы же знаменитость. Ах… ваша дочка… я хочу сказать, как она..?
— Есть основания надеяться, что все будет в порядке.
— О, это великолепно. Постучим по дереву. И я понимаю, что если вы… что если вы захотите, я замолчу.
Она улыбнулась.
— Буду вам за это признательна, мистер Синклер. Я в довольно… напряженном состоянии.
— Конечно. Для меня огромное удовольствие познакомиться с вами, миссис Кавана. И если вы окажетесь в Нью-Йорке, заглядывайте ко мне. «Синклер и сын». Юнион Сквер. Лучший универсальный магазин Нью-Йорка, хотя мы теперь стали называть его торговым центром. Я дам вам потрясающую скидку.
Хотя ее одолевали страхи за Аманду, Лиза решила, что ей понравился этот нахальный молодой человек из Нью-Йорка.
Мальчик, вставший коленями в грязь на берегу Темзы, был заскорузлый, его вьющиеся каштановые волосы под кепкой такие грязные, что в некоторых местах свалялись в колтун. Хотя день стоял холодный, крутились клубы тумана, на мальчике не было ни пальто, ни теплой шапки, ни даже ботинок. От непогоды он закрылся попоной, которую стащил с лошади.
— Что вы там ищете, молодой человек? — спросил высокий, бородатый индус-моряк, порванная одежда которого производила почти такое же жалкое впечатление, как и одеяние мальчика. Это была маскировка Адама под «бедного индийского моряка». В разговоре он также имитировал музыкальный акцент индусов.
Мальчик взглянул на незнакомца.
— Это не твое собачье дело, грязный чучмек, — огрызнулся он, акцент кокни делал его английский язык практически непонятным.
— Какой ты милый мальчик, — улыбнулся Адам, наклонился и схватил его за ухо. Паренек взвыл, когда Адам рывком поставил его на ноги. — А теперь ответь мне, пожалуйста, на мой вопрос. Что ты ищешь в этой грязи?
— Ищу тут монетки, отпустите, мне больно.
— Да, догадываюсь. Насколько я знаю, у тебя симпатичная старшая сестра. Видел ее, когда она выходила и входила в дом. Очень, очень миловидная. Сколько она берет?
Мальчик начал бить кулаками по животу Адама.
— Она не потаскуха! — взвыл он. — Она не такая!
Адам засунул свободную руку в карман своих потрепанных брюк и, вынув оттуда шиллинг, стал держать его перед носом паренька. Тот перестал колотить Адама и уставился на монету.
— Это тебе, молодой человек, если ты ответишь на мои вопросы.
Он отпустил ухо мальчика и отдал ему монету.
— Она берет полфунта, но с вас, чертого абрека, сдерет больше.
— Понятно. Дома ли она сейчас?
— Не знаю, может быть. Днем она отдыхает.
— Отведешь ли ты меня в свой дом, молодой человек, еще за один шиллинг?
У мальчика закралось подозрение.
— Если вы знаете, где находится наш дом, зачем вам нужен я?
Адам улыбнулся и вынул из кармана еще один шиллинг.
— Потому что мне нравится твое общество, молодой человек, и я хочу, чтобы ты поговорил с сестрой обо мне. Она может не захотеть впускать в дом «чертова абрека», если ты понимаешь, что я хочу сказать. У меня для тебя припасен и третий шиллинг.
Мальчик взял второй шиллинг.
— Ну, ладно. Но никаких гарантий. Моя сестра довольно разборчива. Пошли.
Он начал выбираться из грязи на мостовую, Адам последовал за ним. Они находились у причалов «Черный лев» в районе Уаппинг, который тянулся от лондонских доков до железнодорожного туннеля под Темзой, Бруннел — одного из инженерных чудес того времени. Адам шел за мальчиком вдоль реки, улавливая через туман проблески таверн и винных магазинов, уступая дорогу пьяным морякам. Река представляла собой лес мачт и оснастки.