— Нет необходимости тратить ваши деньги. У меня есть, — тут он в свою очередь засмеялся, — собственный фонд, сэр Джон, который министр выделил мне для покрытия расходов, связанных с лоцманами. Уверен, что часть этих денег лучше всего потратить в «Звезде Востока».
— Правда, Пьер? Я уже ничему не удивляюсь. Тогда возвращайтесь скорее.
Пьер расстался с капитаном и поскакал настолько быстро, насколько позволяла заполненная народом улица. Он миновал ворота во внешней стене. «Леди» спокойно стояла у причала недалеко от общедоступной конюшни. Пьер оставил коня, спросил у конюха, есть ли таверна в той стороне, куда он направлялся, и дал ему золотую монету. Таверны есть в любом направлении, сказал конюх, и назвал одну из них, которая, по его мнению, могла предоставить знатному франку с золотом в кошельке все, что он пожелает. Пьер притворился немного пьяным и двинулся в указанном направлении, спотыкаясь и время от времени хватаясь за холодные, покрытые солью камни стены. Когда он убедился, что его не видят, он бросился бежать так, будто в его подошвы вселился Дьявол.
Вахту на причале нес Жак из Бурже.
— Заслони фонарь, Жак, — тихо сказал Пьер, — это я, Пьер. Я хочу пройти на борт «Леди», но так, чтобы меня не видели.
С прекрасной сообразительностью Жак сделал вид, что рассматривает трещину в досках под ногами. Он встал на колени и наклонился над фонарем, так что его плащ почти накрыл фонарь.
— Да поможет вам Бог, сэр, — прошептал он. Пьер проскользнул в благодатной тени и прыгнул на борт «Леди».
В его каюте не было света, а лампа капитана горела слабым светом в целях экономии масла, так как Джастин находился на берегу. Пьер открыл дверь большой каюты и моментально скользнул внутрь. Он вытащил записку, придвинул ее к лампе и сразу понял, что приехал в Трапезунд не напрасно. Послание было лаконичным и недвусмысленным. Оно гласило:
«Бернар де Кози — Паше Оглы: привет, доброго здоровья и долгих лет жизни.
Илдерим умер от наркотика. Я использую эту единственную отчаянную возможность информировать Ваше Превосходительство и молю Бога, чтобы мои слова не попались на глаза никому, кроме вас: последний ящик не попал к Монаху. Не отправляйте больше, пока мы не справимся с последствиями этой ужасной неудачи. Берегитесь так называемого „генерального ревизора“, Пьера, чье необъяснимое владение турецким языком открыло наш секрет министру. Он послан шпионить за вами. Вы решите, как с ним быть».
Пьер присвистнул от изумления. Сам де Кози! — подумал он. — Этот жирный, напыщенный, бесплодный сноб! — Под маской мелкого коварства скрывалось подлинное абсолютное зло, о котором министр говорил, но не мог его распознать! Дьявол сумел надеть личину брюзгливого бесенка!
Зло в лице Оглы и его евнуха не так трудно было представить. То, что эта сладкая парочка может заниматься контрабандой драгоценностей и нелегальной торговлей опиумом, казалось самой вероятной вещью в мире.
Оставалось распорядиться запиской, которую он не хотел уничтожать, но и при себе ее было опасно оставлять. Он чуть-чуть приоткрыл дверь. На палубах «Леди» было темно и тихо. Он быстро вышел из большой каюты, осторожно закрыл дверь и на цыпочках пробрался в свою темную каюту. Там он сбросил тяжелую мантию, которая весь день угнетала его, и надел самый легкий из своих камзолов. Он спрятал записку в носок башмака, который был на нем во время прогулки с Клер; там уже находилась трубка из слоновой кости с письмом константинопольского посредника.
Затем он застегнул под камзолом пояс с деньгами, взял кошелек, саблю де Кози и кинжал Абдула. Он понимал, что оружие выглядит слишком картинно для простой одежды, которая была на нем теперь, но другого выхода не было. Он снова перепрыгнул через фальшборт на причал, а Жак из Бурже, услышав его легкие быстрые шаги, вновь принялся изучать зеленые волны Черного моря через щель в настиле. Он заметил оружие Пьера, блеснувшее в темноте.
— Не дайте опять ранить себя, Пьер! — предостерег он.
Пьер задержался лишь на мгновение:
— Возможно меня будут искать, Жак, — сказал он. — Если мои догадки верны, это будут любезные люди с хорошими манерами, говорящие по-французски. Но эти греки, друг мой, придут с чудесным желанием убить меня.
— О Боже! — прошептал Жак. — Я позову команду и мы сбросим их в море.