В кульминационный момент танца, когда европейцы хлопали в ладоши, стучали чашами по столу и требовали продолжения, а более вежливые и дисциплинированные люди Востока певучими, журчащими голосами высказывали одобрение, у стола Пьера остановился учтивый молодой турок и попросил разрешения сесть. Пьер старался следить за обстановкой, чтобы заметить капитана, но, как и все, увлекся танцем. Теперь он обнаружил, что в таверне не осталось ни одного свободного места. Даже китаец уже сидел не один: его слуга сел рядом, чтобы не дать другим гостям помешать господину. Джастина нигде не было видно. Слуги и моряки, которым не по карману были места за столами, стояли в три ряда при входе в «Звезду Востока». По-видимому, они заплатили за стоячие места.
— Пожалуйста, — сказал Пьер. — Я жду гостя, но он, похоже, заблудился в прибрежном районе. Наверное, я не смогу долго общаться с вами.
— Я уйду, как только он появится, — ответил турок.
— Я не это имел в виду, эфенди. В таверне становится слишком шумно для спокойного разговора с моим другом. Это я уйду.
— Но пока вы здесь, прошу вас быть моим гостем, — произнес турок. — Я никогда не слышал, чтобы франк так хорошо говорил на моем языке.
Пьер подумал, что он никогда не слышал, чтобы турок говорил по-турецки так плохо. Молодой человек не походил на турка, и руки у него были несколько светлее лица.
— Я — Абу Аюб.
Сомнительный турок сообщил это по своей инициативе, как будто ему не терпелось представиться.
— Я только что привел персидский караван издалека. Я услышал, что сегодня вечером танцует Ирена и, естественно, захотел увидеть представление.
Интересно, подумал Пьер, не ездит ли Абу Аюб на верблюде по пустыне в перчатках, и сказал:
— И все захотели, благородный Абу Аюб. Послушайте, как они ревут! Но боюсь, что вы пропустили танец. Мое имя Пьер, я из Франции.
Турок сумел бы выговорить имя Пьера, но Абу Аюб не стал произносить его.
— Разумеется, в Трапезунде меня называют Питером, — добавил Пьер, и Абу Аюб сразу же стал называть его эфенди Питером.
Пьер был уверен, что это грек, и слегка выдвинул кинжал Абдула из ножен. Но если человек и был подослан Оглы, он удивительно беззаботно относился к своему заданию, каково бы оно ни было. Он заказал бутылку очень дорогого вина и продолжал смотреть на пустой помост.
— Может быть, Ирена станцует еще раз, — произнес он.
— Я тоже надеюсь, — так искренне сказал Пьер, что Абу Аюб улыбнулся, совершенно запутав Пьера. Пьер подумал, как удобно было бы исчезнуть из «Звезды Востока» в то время, когда все увлечены танцем. Ему казалось, что убийца, сосредоточенный на выполнении задания, не вел бы себя столь простодушно и не поверил бы в искренний интерес Пьера к танцу. Подозрения Пьера относительно псевдо-турка отчасти рассеялись.
Шумные европейцы продолжали требовать продолжения представления. Спокойный китаец, который, казалось, не смотрел на танец, вытащил длинный шелковый кошелек с желтой кисточкой из полы халата и что-то сказал слуге. Тот извлек горсть золотых монет династии Мин с квадратными отверстиями в центре и бросил на подмостки. И сразу же вслед полетело множество европейских и азиатских монет: золотых от боковых столиков, серебряных из центра и щедрый дождь медных, латунных и бронзовых монет от простых посетителей, стоящих при входе. Человек с веником сметал монеты в небольшие кучки, а другой человек уносил их со сцены в безопасное место. Ирена в своей повязке из водорослей вновь потерпела кораблекрушение, рыцарь в серебряных доспехах снова был убит, и Ирену ждала ее печальная участь. В этот момент три несомненных грека, одетых по-французски в камзолы, обтягивающие штаны и остроносые туфли, протиснулись к столу Пьера и на очень плохом французском языке попросили оказать им неслыханную услугу и разрешить занять место за его столом. Мест было явно недостаточно. Если Абу Аюб был фальшивым турком, то это были фальшивые франки. Пьер порадовался, что его компаньон вооружен.
— Берегитесь этих людей, добрый Абу Аюб, или как вас там зовут. Это не мои соотечественники и я не жду от них ничего хорошего.
Абу Аюб внезапно заговорил по-гречески и приказал людям удалиться поразительно повелительным жестом, который был совершенно понятен Пьеру, хотя слов он не понял. Поведение турка, как бы хорошо он ни говорил по-гречески, возмутило всех зрителей представления в «Звезде Востока». Злые возгласы в его адрес послышались со всех концов зала.