— А если бы имел, то не потерял бы его, — заметил Сильвестр.
— А если бы потерял, на нем была бы кровь, — добавил командир, — а ее нет. Кроме того, кто слышал о турецких грабителях так близко к городу? Дай мне взглянуть на его одежду.
Сильвестр подал ему башмаки и штаны Пьера — все, что удалось найти. Командир склонил худощавое загорелое лицо и ощупал ткань опытной рукой, как проницательный молодой ростовщик в магазине, довольный залогом и желающий получить побольше.
— Тот, кто носил эти вещи, не был моряком, — сказал он. — Это чистая шерсть из Фландрии с прочной окраской. Пожалуй, стоит задержаться ненадолго и разобраться в этих интересных обстоятельствах. Конечно, кинжал — это загадка. Сильвестр, пусть люди попробуют выловить франка из оврага. Может быть, Святой Евгений действительно предназначил мне роль доброго самаритянина.
— Сэр Теодор, — дружелюбно сказал его спутник, — вы уверены в покровительстве благословенного заступника, правда?
Командир на коне снова засмеялся. Он был в отличном настроении.
— Признай, что некоторые из наших святых покровителей там, наверху, — он поднял взор к небесам, усыпанным звездами, и усмехнулся, — были бы поражены нашими действиями в эту ночь.
Сильвестр подошел к обрыву. Люди извлекли из мешков несколько кусков веревок, которые применялись для стреноживания мулов, и связали их друг с другом. Один из них спустился на уступ, где лежал Пьер. Сверху светили факелы и фонари. Человек склонился над Пьером и закричал:
— Он жив! Теперь я приподниму его, а вы быстро хватайте его за плечи. Мне здесь не нравится! — Ему показалось, что скала, образовавшая уступ, шевельнулась под весом двух тел. Ух и тяжелый франк!
Пьеру, находившемуся в это время в полубессознательном состоянии, казалось, что он плывет в воздухе вверх, к звездному небу, к яркому свету. Он поднял руки и почувствовал, что их крепко обхватили. Человек взобрался вверх по узлам веревки и в этот момент уступ наклонился и с грохотом обрушился на дно ущелья, вызвав осыпь, которая шумела и ревела несколько минут. Когда пыль рассеялась, ни тела мертвого сержанта Лео, ни поддерживавшего его сухого корня уже не было видно. Пьер снова лежал на дороге, а спасший его человек сел на камень и перекрестился, бледный и трясущийся.
— Сегодня я не собираюсь больше спасать франков за все золото христианского мира, — сказал он.
— Тебе больше не придется этим заниматься, — заметил командир. — Ни тебе и никому другому. Ты соорудил крупную плотину на ручье Святого Шумелы с помощью своей лавины. Мне кажется, она погребла другого франка. Дай этому глоток бренди и сам выпей, друг.
Но человек был так напуган, что некоторое время не мог двигаться. Тогда другой достал из вьючного мешка глиняную бутыль и дал ему выпить. Потом он влил немного бренди в рот Пьера.
Пьер слышал со всех сторон греческую речь и ощутил вкус бренди. Во второй раз за эту ночь он с некоторым удовлетворением убедился, что находится не в преисподней и не в раю.
— Спасибо, эфенди, — пробормотал он.
Командир поднял брови. Франки, говорящие по-турецки, встречались редко.
— Кажется, вы пострадали от несчастного случая, — произнес он. — Что с вами произошло?
Пьер покачал головой. Из раны в груди сочилась кровь. Кисть правой руки дрожала; похоже было, что она раздроблена. Все его тело было покрыто синяками и глубокими царапинами в результате падения. Из многих ран сочилась кровь.
Один из людей развернул свои длинные гамаши и туго обвязал одним из них грудь Пьера, чтобы остановить кровотечение. Он также забинтовал руку Пьера и со знанием дела осмотрел другие раны.
— Франк не умрет из-за раздробленной руки, — сказал он. — Ни одна кость не вышла наружу. Поскольку он не умер до сих пор от раны в груди, которая, должно быть, затянулась, то от нее он, вероятно, тоже не умрет. Другие царапины выглядят плохо, но они неглубокие. Я думаю, ему необходим еще глоток бренди.
Он поднес бутыль ко рту Пьера, и Пьер сделал глоток. Напиток был слаще, чем те, которые ему приходилось пробовать раньше. Волна тепла прошла по телу Пьера и придала ему достаточно сил, чтобы дрожать. Его вдруг — охватил озноб. Один из людей набросил на него одеяло.
Командир взял кинжал Абдула и спросил вежливо, но без тени дружелюбия:
— Где вы взяли это, эфенди?
— Он всегда был у меня. Я привез его из Франции.