Но они упорно сохраняли реальность, и один из них заговорил:
— Если ты проснулся, молодой человек, скажи, ты ли Пьер, иногда называемый Пьер из Милана, приемный сын оружейника Хью из Милана?
— Конечно, это я, — ответил Пьер. — Меня все знают. Что вам угодно?
— Разумеется, мы тебя знаем, — сказал предводитель группы, — но мы должны были услышать, что ты подтверждаешь свою личность, прежде чем арестовать тебя.
— В чем меня обвиняют? — с некоторой тревогой спросил Пьер.
— Моя обязанность — арестовать тебя, Пьер, а не давать тебе объяснения, — сказал сержант, — но скоро ты, вероятно, услышишь от судей, что убил человека.
Теперь Пьер видел, что их в комнате пятеро, все были в кирасах и вооружены пиками. А он был нагим, за исключением пояса с деньгами. Он оделся.
— Здесь какая-то серьезная ошибка, джентльмены, — сказал он. — Во вчерашней драке никого не убили. Во всяком случае, пока я был в сознании. К несчастью, меня ударили и я потерял сознание до окончания драки. В чьем убийстве меня обвиняют?
Но сержант и так сказал больше, чем следовало, и отказался от дальнейших объяснений.
— По крайней мере, разрешите мне послать весточку отцу и матери, — попросил Пьер. — Они наверняка уже обеспокоены тем, что я не вернулся домой вчера вечером.
— У меня нет распоряжений на этот счет, — сказал сержант, и они вывели его на улицу, не дав позавтракать. Впрочем, он и не смог бы сейчас есть.
Слепой Джек оказался у дверей гостиницы в тот момент, когда ее покидал последний участник вчерашней вечеринки. По какой-то причине он был особенно рад избавиться от Пьера.
— Слепой Джек! — крикнул Пьер. — Почему меня арестовали в твоем доме таким неподобающим образом? Скажи этим людям, что ты ударил меня, и я потерял сознание, не успев причинить вреда!
— Откуда ты это знаешь, Пьер? — спросил хозяин, и взгляд его был холоден как лед.
— О, черт возьми! — проворчал Пьер. Он готов был проглотить язык. — Конечно, я тебя видел.
— Я не бью моих гостей, джентльмены, — благопристойно произнес Слепой Джек. — Я лично не видел убийства. Вообще я очень плохо вижу моим единственным несчастным глазом, это всем известно. Но этот человек безусловно был среди тех, кто учинил разгром в моем законопослушном заведении вчера вечером, и если он совершил убийство, пусть восторжествует справедливость, я всегда к этому призываю.
— По крайней мере, скажи моему отцу, скажешь, Слепой Джек?
— Скажу, — ответил хозяин гостиницы.
Вооруженные люди шли близко к Пьеру, как будто боялись, что он расправит крылья и перелетит через стены. Они вели его в замок. В части этого важного военного сооружения жил Уильям, барон Стрейнж и Блэкмер; в другой части — правитель Джон Тальбот, двоюродный дед Уильяма. Под этой частью находились тюремные камеры. Пьер с горечью подумал, что его ведут не в гости к другу, который, вероятно, в эту самую минуту кушает в роскошном большом зале.
— Не думаю, что Слепой Джек скажет хоть что-нибудь моему отцу, — произнес Пьер.
— И я так думаю, — отозвался сержант. — Кажется, он тебя не любит. Я его не виню. Его заведение разгромлено.
— Думаю, что так, — сказал Пьер. — Я хотел бы поговорить с отцом Изамбаром. Даже осужденный имеет право поговорить со священником.
— О, если тебе нужен исповедник, я могу это устроить, добродушно сказал сержант, — хотя отец Изамбар — довольно важная персона. Не знаю, придет ли он лично.
— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы спросили его, сэр, — сказал Пьер, который однажды совершил великое деяние, после того как его назвали «сэр».
— Буду рад, — ответил сержант. — В самом деле ты не похож на убийцу. Но никогда нельзя сказать наверняка. Убийцы бывают разные. Может быть, ты относишься к образованным убийцам.
Изамбар пришел так быстро, что тюремщики уверились: высокий арестант со светлыми волосами и черными глазами уже осужден. Изамбару случалось видеть худшие камеры, чем та, которую занимал Пьер — она была довольно сухая; но он вошел бы в худшую из камер, если бы там находился Пьер.
Пьер рассказал ему обо всем, что произошло в гостинице, как во время драки, так и потом. Рассказ о девушке добрый человек спрятал в глубине сердца и забыл через несколько дней, как может только опытный исповедник, хотя это и не была исповедь. Таково одно из преимуществ священников, подумал Изамбар.
— Слепой Джек вовсе не слепой, Пьер, — сказал он, — и не глухой. Твой голос не отличается мягкостью. Он мог бы спасти тебя одним-двумя словами, но он теперь и пальцем не пошевельнет, если даже тебя повесят. Ты не должен грешить, Пьер; но если уж ты совершил грех, по крайней мере, не осложняй положение приобретением безнравственных врагов, которые попытаются отомстить тебе, прибавляя тем самым свои грехи к твоим грехам, к великому торжеству Дьявола.