— Если вы читаете мне проповедь о благоразумии, Отец, будьте уверены, что я теперь стану осторожнее.
— Человек, которого, как полагают, ты убил, — сообщил ему Изамбар, — носил имя Томас Берольд. Ты его знаешь, Пьер?
— Нет, Отец.
— Считают, что ты забил его до смерти кулаками.
— Это верно, что как раз перед тем, как Слепой Джек ударил меня по голове, я избивал человека, поставившего мне этот синяк. Он сдался, а потом совершенно неожиданно ударил меня в глаз, пока я искал нового противника. Я, конечно, разозлился, сбил его с ног и ударил несколько раз.
— Сильно?
— Конечно. Но он был совершенно здоров и громко выл.
— Могу себе представить, как он выл.
— Слепой Джек крикнул, чтобы я остановился, и я ударил этого типа еще раз для ровного счета. Потом что-то ударило меня, и я надолго впал в беспамятство.
— Ты видел, чем занимался этот человек перед тем, как ты подрался с ним?
— Не особенно, Отче. Я обратил на него внимание один или два раза, когда он играл в кости с кем-то из своих друзей до начала потасовки.
— Перед танцем, Пьер?
— Да, Отче.
— А после танца, Пьер?
— Пожалуй, да.
— А во время танца, Пьер?
— Нет, Отче, этого я не могу сказать.
— Он выигрывал в кости?
— Я не знаю, Отче. Я был немного пьян. Я только помню, что он долго играл в кости.
— Он играл с одним и тем же человеком или с разными людьми?
— Парень играл с несколькими группами, это я помню.
Священник задумчиво заметил:
— Человек не станет играть в кости с множеством разных людей целый вечер во время соблазнительного танца, если только он не выигрывает. И его товарищи не станут играть с ним, если не питают отчаянной надежды отыграться.
— Это верно, Отец, — сказал Пьер, чуть-чуть улыбнувшись.
— После драки с тобой несчастный, должно быть, выскочил на улицу, потому что именно там нашли его труп, в сточной канаве недалеко от гостиницы. Его голова была ужасно изуродована и, разумеется, его ограбили. Во всяком случае, при нем не нашли денег. Но обвинение в ограблении не выдвигается. Только убийство. Это любопытное и подозрительное обстоятельство. Для меня очевидно: бедняга убит кем-то, кто знал, что у него есть деньги, и хотел отобрать их. Ты, разумеется, был не в состоянии последовать за ним на улицу, но твое собственное безрассудство лишило тебя свидетеля, который со всей определенностью мог бы убедить судей в твоей невиновности.
— Я серьезно встревожен, Отец Изамбар.
— У тебя есть причины для этого.
— Может быть, Анна видела, что произошло? — предположил Пьер.
— Это пустая и глупая мысль. Она никогда не решится признать это. Подумай, как она теперь боится отца. Поверь мне, она никогда не упомянет твое имя. Ну, ладно, я сделаю, что смогу. Да хранит тебя Бог, Пьер.
Джон Тальбот, доблестный старый граф, уделил серьезное внимание проделке своего юного родственника.
— Ты заставил меня стыдиться моего имени, — горько признал он. — Первый человек, которого я когда-то убил, был неверный турок, и я пронзил его своим копьем. Твоя первая жертва — христианин, друг, англичанин. И посмотри, чем ты убил его. Неужели кровь Тальботов так жидка в твоих жилах, что ты не нашел более благородного оружия, чем бутылка?
— Бэрроу еще жив, сэр Джон. Я говорил вам, что выпил слишком много вина. Я полагаю, что в этот момент мной овладел Дьявол. Я думал, что передо мной ужасное видение.
Его двоюродный дед фыркнул:
— Во времена короля Ричарда или в конце правления Генриха молодые мужчины не видели призраков при таких обстоятельствах. Мы пользовались мечами, а если напивались, нас рвало и мы снова шли в бой. Он видел призрака, ничего себе!
— Я захожу каждый день, чтобы заплатить Николю. Он говорит, что Бэрроу будет жить.
— А в городе говорят, что Бэрроу умрет, — сказал сэр Джон. — И я так думаю. Человек с трещиной в черепе обычно умирает, особенно если он не может двигаться, после того как проснется. Я видел много таких случаев в свое время. Сколько ты платишь этому болтливому старому чародею?
— Ну, его гонорар составляет примерно один фунт в день.
— Фунт в день! — воскликнул сэр Джон. — Грабеж! С такими деньгами можно заплатить выкуп за принца! Выкуп, заплаченный за меня после Орлеана, был лишь немного больше. Правда я провел три года в тюрьме.