Король Карл находился в Аррасе, самом северном городе королевства, где ждал английских делегатов. Жак Кер находился в Монпелье, самой южной части Франции. Министр нервничал из-за медлительности Тальбота с доставкой аккредитива.
Его агенты сообщали о продвижении кавалькады. Они были в Париже на Богоявление, в Бурже во время обряда очищения, в Монпансье в день Святого Матфея и достигли Монпелье как раз перед тем как все оливковые деревья покрылись белыми цветами, что обещало еще один плодородный год в Лангедоке.
Кер имел рощу низкорослых деревьев и поощрял их выращивание, потому что они приносили богатство Франции. Однажды вечером он гулял среди оливковых деревьев. Меховую шапку он держал в руках, свежий весенний бриз с моря развевал длинные полы его шерстяной мантии и ерошил волосы, которые были коротко подстрижены, как в древнем Риме. Слуга доложил о прибытии лорда Стрейнжа и его спутника.
— Наконец-то, — произнес Кер. — Проводи их сюда.
Слуга провел двух молодых людей из богато обставленной приемной в оливковую рощу. Они увидели, как казначей Франции встал на цыпочки, протянул руку и сорвал небольшую ветку, всю усыпанную цветами. Он вовсе не выглядел коварным и злым.
— Добро пожаловать во Францию, — сердечно произнес Кер. — Я жду вас уже несколько дней.
Уильям ответил холодно:
— Я двигался так быстро, как мог. Мой дядя, граф счел необходимым дать мне свиту.
— Вы все — мои гости, — сказал Кер. — Для меня высокая честь — принимать родственника самого доблестного противника Франции. Мой дом невелик, но он несомненно сможет вместить вас и ваших офицеров. Ваших людей я размещу в городе и оплачу их постой. — Он взглянул на ветку, которую сорвал, и протянул ее Уильяму.
— Посмотрите, — сказал он, — по-моему, это первые оливковые цветы сезона. Примите эту ветвь, лорд Стрейнж, и пусть она будет символом мира между нашими странами.
В Англии начинался раскол знати, причем две партии избрали своими символами красные и белые цветы; первая гибельная гражданская Война Алой и Белой роз вот-вот должна была начаться, чтобы истребить самых знатных людей королевства и ослабить страну, которая смогла оправиться лишь через поколение. Уильям не был готов к изящному жесту.
— Господин министр, — запинаясь, произнес он, — я привез вам документ. Мой желчный дядя полагал, что я должен швырнуть его вам в лицо, но ваша любезность столь велика, что я едва удерживаюсь, чтобы не вручить вам его на коленях, — и он с низким поклоном протянул письмо.
Жак Кер улыбнулся.
— Слова Джона Тальбота так же остры, как его меч, — отозвался он. — Я с уважением воспринимаю вспыльчивые слова вашего дяди. Если бы вы передали вежливые слова, я бы подозревал, что глава вашего благородного семейства впал в детство или что вы обратили его откровенное высказывание в неискренний комплимент. Но ветвь, — продолжал он, поклонившись в свою очередь, — верна дереву, и я приветствую дядю в лице племянника. Как зовут вашего друга, лорд Стрейнж?
— Это Пьер, милорд, сын оружейника Хью из Милана.
— Я помню маленького мальчика в мастерской оружейника, — сказал Кер, улыбаясь Пьеру. — Он чуть не спалил весь дом, но как мне сказали, это пошло на пользу замечательному маленькому шлему, который оружейник сделал для меня. Неужели этот высокий юноша — тот самый мальчик?
— Кажется, я слишком вырос, милорд, — произнес Пьер, — с тех пор, как вы почтили наш дом своим присутствием и, — он не мог удержаться, чтобы не добавить, — прекрасной капустой.
— Капустой? — с некоторым удивлением спросил Уильям, глядя на главного распорядителя расходов французского королевства. — Пьер упоминал, что он видел Ваше Превосходительство лишь однажды, маленьким мальчиком. Я ничего не слышал о капусте. Это выглядит как изменническая сделка, друг Пьер! В середине войны верный руанец покупает французскую капусту?
Кер от души рассмеялся.
— Это говорит гордая английская кровь Тальботов. Если Пьер один из ваших офицеров, более того, ваш друг, лорд Стрейнж, позвольте ему обедать с нами вечером, и вам будет интересно услышать, как я в военное время пробрался из Франции, чтобы купить в Руане у Хью из Милана совершенно особые доспехи. Я действительно замаскировался под крестьянина, продающего капусту, а оружейник изготовил мне шлем из метеоритного железа.
— Капуста и метеориты! — в изумлении воскликнул Уильям. — Пьер, почему ты никогда не рассказывал мне об этом?
— Может быть, он забыл, — сказал Кер, — или, скорее, Пьер не бросает слов на ветер.