В то время как выдающиеся события в христианском мире перекраивали историю, Пьер каждый день ходил в душные доки порта Лейтс, сопоставляя разгружаемые с кораблей товары с записями, которые так высоко ценили и так тщательно оберегали капитаны.
Заключение мира породило некоторую опустошенность в сердце старого графа де ла Тур-Клермона, который чувствовал, что кончается целая эпоха. Он отождествлял всю свою жизнь с неугомонным поколением, которое сражалось при Азенкуре. Он не воевал уже двадцать девять лет, но теперь, когда наступил мир, ему казалось, что он лишился призвания. Пока война продолжалась, хотя бы номинально, он переносил боль в покалеченной ноге так, будто это была свежая рана. Но когда объявили мир, он стал жаловаться, что его страдания удвоились.
В провинции Лангедок, которой деятельность Кера и благоволение короля обеспечили процветание, жил сенешаль Безье, родственник графини Адели де ла Тур-Клермон. Один из его замков располагался неподалеку от деревушки, которая называлась Ламалоу. Замок был небольшой, а район чрезвычайно удаленный и заброшенный. Графиня не видела своего кузена много лет. Теперь все дороги были открыты. Границы носили дружественный характер. Путешествие стало возможным, и сенешаль прислал кузине письмо, в котором выражал желание вновь увидеть ее и приглашал всю семью посетить его имение. Письмо гласило:
«Вид гор восхитителен, а леса полны дичи. Воздух чистый и бодрящий, и если сэр Роберт все еще страдает от старой раны, я рекомендую маленький родник в моем имении, вода в котором и зимой, и летом такая горячая, что рука не выдерживает. Ходит много разговоров о целебной силе источника, который очищает тело как снаружи, так и изнутри. Он заставит ваши щеки походить на цветущие розы, дорогая кузина, и несомненно вернет молодость графу, вашему мужу».
Это предложение показалось графине превосходной идеей. Сэр Роберт всегда интересовался тем, что помогало ему забыть свои огорчения. Луиза, которая с годами стала очень набожной, не видела причины покидать Клермон, поскольку в этом преходящем мире одно место похоже на другое. Но Клер была в восторге.
Бернара информировали о намерениях семьи, и новость повергла его в нервное возбуждение и ожидание. В редком дорогом зеркале, которое он импортировал из Венеции около года назад, он различал седину на висках. Он вспомнил о Луизе, которая столь долго и решительно отказывалась стать его женой. Ей понравятся эти признаки зрелости. Потом он подумал о Клер, которой было теперь около девятнадцати, и его лицо в зеркале показалось ему вялым и старым. Клер это ни за что не одобрит.
В пользовавшейся дурной славой части города жила старая колдунья, которой покровительствовали многие пожилые джентльмены. Она продавала в маленьких пузырьках чудодейственное снадобье, но Бернар был еще достаточно молод, чтобы думать об этом. За вознаграждение она могла также покрасить волосы так, что это было почти незаметно. Неделями де Кози каждый вечер упражнялся в верховой езде, чтобы держать в форме коня, как он говорил, и мало-помалу седина исчезла из его волос, так что даже Жак Кер похвалил его стройность и моложавый вид.
Де Кози сказал Пьеру, на которого он переложил многие из своих обязанностей, что граф де ла Тур-Клермон со свитой будет проезжать через Монпелье в июне. Де Кози обещал лично засвидетельствовать графу уважение от имени Пьера, если Пьер того желает.
— И это называется, — подумал Пьер с оттенком грусти, — большим одолжением.
— Умоляю, сделайте это, милорд, — произнес Пьер вслух, передразнивая манеру отвечать самого де Кози.
Примерно за две недели до появления сэра Роберта и его семьи в Монпелье, когда прохладные сумерки и ласковый бриз пришли на смену одному из самых жарких дней весны, которая в этом году наступила рано, Жак Кер увидел с балкона библиотеки тройные треугольные паруса «Святой Евлалии», старейшей каравеллы, флагмана его флота. Она была дорога его сердцу, во-первых, потому что с ней были связаны сентиментальные воспоминания о начале его карьеры, и во-вторых, потому что еще совершала проворные и прибыльные путешествия. Он резко ударил по нефритовому гонгу.
— «Леди» приплыла, де Кози! — воскликнул он. — Это хорошая новость, друг мой.